Наполненная алкоголем, источающая винный запах Светка исчезла в катакомбах парикмахерской, разделенной на мужской и женский залы. Со своего дерматинового стульчика я ее не видел. На коленях у меня стоял ее рюкзачок, становясь незримо легче каждый раз, когда я незаметно присасывался к трубочке.
Я ждал ее долго, из глубин салона, где находился женский зал, вышли уже три или четыре свежеостриженные красавицы, а Светки все не было. Потом вышла и четвертая или пятая, так похожая на…
…Мою первую любовь.
Общими у них были не только шрамы-близнецы и черты характера.
Теперь еще и глаза, поднятый на лбу вихор и нежная шея.
— Какая ты хорошенькая-то! — вырвалось у меня.
По моей же теории Светка должна была ревниво ответить: «А что, раньше была не хорошенькая?» — и я бы угодил в тупик. Но Светка пробасила:
— Нравится? Ну во-от! — и закурила, еще даже не выйдя из парикмахерской.
Тем вечером дневная жара и духота разразились ожидаемым ливнем, и мы, конечно, остались дома.
Я сидел у открытого окна, глядя, как пустеет коммунальная улица, потерявшаяся в дождливых сумерках. Только редкие машины наматывали на колеса мокрую мостовую. В окно то и дело залетали брызги от капель, разбивающихся о карниз. Водосточная труба дома напротив едва справлялась с потоком.
Ветер и вода сбивали с веток последние цветы сирени.
Полускрывшись в шкафу, Светка молча искала какую-то шмотку.
В стакане, как и в холодильнике, было вино.
Мне казалось, что коммунальный дом медленно качается на реке коммунальной улицы, а мы со Светкой, спрятавшейся в шкафу, — капитаны коммунальной посудины.
За дверью, в коридоре, шумело и стучало — мне было наплевать. Может быть, многочисленные южные жители огромной квартиры вышли в коридор на несанкционированный митинг против плохой погоды?
Спустя минут десять — Светка еще не вылезла — все стихло. Еще через минуту послышался неуверенный стук в дверь, а потом ее робко открыли снаружи.
Когда-то это должно было произойти. Вряд ли мы со Светкой могли откинуть прочь многолетние браки, как ненужную чепуху, как опустевшую скорлупку.
На пороге, мокрый, неловко топтался Светкин муж!
— Привет, Света! — выдавил он.
Я уже видел его на фотках — и вживую только убедился в своем первом впечатлении. Черная ветровка, черная куртка. Очки. Худой, но ладный паренек. Он прямо производил впечатление паренька.
У меня внезапно промелькнула мысль, что Светка не сказала ему, что живет со мной. Скорее всего, сделала вид, что просто ушла. Промелькнула и исчезла. Куда я смотрел тогда?
Появившаяся из недр шкафа Светка смотрела на него и молчала. Молчали все. «Ревизор».