— Правильно, — кивнул Алексей. — В кружке — чтобы лампочки горели и чтобы было интересно. Если что‑то глючит — выключили, пошевелили пальцем, перепаяли — и всё.
Он поднял плату на уровень глаз:
— А тут мы делаем прибор. Его поставят в бухгалтерию или в школу. Там нет осциллографа, нет тебя с паяльником, нет меня с длинной речью. Там есть тётя Валя, которая должна в конце месяца не ругаться, а получить правильную сумму.
Он покрутил плату на свет.
— То, что иногда «работает», меня вообще не радует. Меня радует только то, что никогда не глючит. Понимаешь разницу? Ни-ког-да.
Саша сник.
— Понимаю… — выдохнул он. — Но… К561 же лучше? Они же почти не греются. У нас заведующий кружком говорил: «КМОП — это будущее».
— Будущее — да, — согласился Алексей. — Но исключительно в том случае, если ты читаешь, чем они питаются, какие у них уровни и как они дружат с твоими старыми добрыми К155. Ты их уровни смотрел?
— В справочнике видел, — неуверенно сказал Саша. — Но там таблица… Я не совсем понял.
Люба, всё это время молча слушавшая, поставила карандаш в стаканчик.
— Саша, — сказала она мягче, чем Алексей, — давай так: мы тебе доверяем пайку, потому что руки у тебя золотые. Но когда ты вместо одних микросхем ставишь другие, ещё и из другой серии — ты не просто «делаешь красиво». Ты меняешь всю схему.
Она указала на макет:
— А эту схему нам ещё предстоит тестировать и защищать перед начальством. Лучше уж мы сразу будем честно знать, из чего она собрана.
Саша опустил глаза. Взгляд упёрся в свои пальцы, чёрные от канифоли.
— Я хотел как лучше, — тихо сказал он. — Чтобы оно меньше жрало и чтоб запаса побольше было. У нас в кружке…
— В кружке, — перебил его Алексей, — ты сам по себе. Здесь ты — часть команды.
Он чуть смягчился.
— Ладно. Давай не будем устраивать публичную казнь. Раз уж ты сюда К561 воткнул, давай хотя бы посмотрим, что именно у тебя плавает. Заодно покажу, зачем в лаборатории осциллограф стоит.
* * *
Они придвинули к макету С1‑49, включили. Экран зажёгся мутновато‑зелёным овалом. Алексей крутанул ручки яркости и фокуса, выставил горизонтальную развёртку.
— Где у тебя тут тактовый? — спросил он.
— Вот, — отозвался Саша, показывая на ножку одной из К561. — Здесь выходит импульс, и он же уходит на ЛА3.
Алексей зацепил крокодилом «землю» осциллографа, щупом ткнул к этой точке. На экране родилось нечто, похожее на квадратные импульсы, если смотреть в полумраке и с воображением.
— Видишь? — Алексей чуть наклонил экран к Саше. — Вот эта ступенька вверх — это ты считаешь «логической единицей».