— Машину, которая стоит на столе, — медленно повторила она. — И считает то, что ей скажут.
Она наклонилась вперёд:
— То есть, прямо у вас в кабинете может стоять… ну, как радио, только считает?
— Радио музыку передаёт, — поправил он. — Это — цифры. Но да, по габаритам — не шкаф, а прибор.
Он снова поймал себя: слишком конкретно.
Она улыбнулась так, как улыбаются люди, которые только что нашли тему.
— Это же замечательно, — сказала она. — Вот это — тема. Не абстрактный «электронный мозг» где‑то за закрытой дверью, а прибор, который можно поставить на стол мастеру или бухгалтеру.
Она оживлённо заговорила:
— Представляете: «У нас на заводе создаётся настольная электронная машина, которая помогает людям считать!» Люди читают и понимают: это не где‑то там, а здесь. Это же совсем другой эффект.
Алексей молчал. В ушах уже начинал звенеть знакомый внутренний звоночек: «слишком рано, слишком ярко».
— Вы хотите про это написать? — осторожно уточнил он.
— А почему нет? — удивилась она. — Вы ведь сами пришли в редакцию. Я думала, сейчас начнётся стандартное: «Напишите, что коллектив КБ‑3 успешно разрабатывает прибор, который…» А тут — живое. Настольная машина.
Она прищурилась:
— Вы же хотите, чтобы люди об этом знали? Чтобы молодые шли учиться, чтобы в кружки приходили. Вы сами говорите — «для своих».
Он мысленно досчитал до пяти.
Он действительно хотел. В его прежней жизни все эти истории про «Радио‑86РК», БК, «Агаты» — они же начинались с того, что кто‑то где‑то прочитал заметку, принес вырезку в кружок, загорелся.
Но там это было уже позднее, в восьмидесятых. Система устала, приоткрыла щели, и через них пролезла самодеятельность.
Здесь — семьдесят шестой, середина ноября, только что прошедшая пожарная комиссия выискивала самодельные стенды. А Первый отдел сидит в соседнем корпусе, и ему не нужны люди, которые громко говорят слово «машина» рядом с словом «дом».
— Рано, — сказал он вслух. — Прибор ещё не готов. У нас пока только макеты. Мы даже плату толком не собрали.
Он подыскал более уважительную формулировку.
— И потом, такие вещи без разрешения начальства не обсуждаются. Надо, чтобы Седых дал добро, чтобы по линии начальства утвердили. Это не чайник в буфете.
— А вы боитесь начальства? — спокойно спросила она.
Вопрос был без насмешки, просто констатация. От этого становилось не легче.
— Я боюсь лишних вопросов, — сказал Алексей. — Если вы напишете: «У нас в КБ‑3 делают настольную машину», — завтра к нам придут и спросят: а кто разрешил? А почему настольную? А зачем это людям?
Он пожал плечами.