Он отмечал на листе квадратики. — Если где‑то при записи нуля мы читаем единицу — помечаем этот адрес как неисправный. Исключаем его из рабочей области. Если таких адресов немного, мы просто чуть‑чуть уменьшим доступный пользователю объём памяти. Но то, что останется, будет честным.
— А если их будет много? — мрачно уточнил Седых.
— Тогда мы составим акт и предъявим претензии заводу‑изготовителю, — вмешался Михалыч. — С указанием конкретных адресов и типов сбоев.
Он усмехнулся. — Это будет куда весомее, чем если я напишу «ваша память — фигня».
Люба подняла голову от платы.
— И в документации можно будет написать, — добавила она, — «Прибор имеет функцию контроля исправности ОЗУ при включении».
Она чуть улыбнулась. — Это же почти как «самодиагностика». Красивое слово, Виктор Петрович.
Седых задумался. Слово «самодиагностика» явно ему нравилось чуть больше, чем «салют лампочек».
— А в ТЗ у нас такое есть? — наконец спросил он, как всегда, возвращаясь к своему главному щиту.
— В ТЗ у нас есть пункт «обеспечить надёжность хранения и обработки табличной информации» и «предусмотреть контроль исправности основных узлов», — сладким голосом произнесла появившаяся в дверях Наталья Сергеевна. Видимо, её притянул запах печатной канифоли и слова «ТЗ». — Формулировки позволяют.
Алексей отметил, что если бы в НИИ завели отдельный датчик на слово «формулировки позволяют», у него бы отбрасывало стрелку в красную зону каждые два дня.
— То есть мы можем прописать самотест как часть процедуры запуска, — спокойно продолжила Наталья. — Как «контроль работоспособности ОЗУ».
Она чуть прищурилась. — Главное — не называть это «самодиагностикой», а то ещё подумают, что ваш прибор думает за человека.
Евгений подавился смешком.
— То есть, — подвёл итог Седых, — вы предлагаете оставить… вот это, — он кивнул на плату с К565, — но обязать её каждое включение доказывать, что она работает?
— Именно, — сказал Алексей. — Каждый раз, когда прибор включают, он сам себя проверяет. Если всё в порядке — загорается зелёный индикатор «Готов», можно работать. Если нет — он честно сообщает, что память неисправна.
Он замолчал на секунду, потом добавил: — И мы, как разработчики, тоже будем спать спокойнее. Потому что не будем полагаться на совесть чужого ОТК.
— А если самотест не сработает? — не сдавался Седых.
— Тогда прибор вообще не включится, — усмехнулся Евгений. — И это будет уже наша проблема, а не министерства.
— Не смешно, — отрезал Седых.
— Я и не шучу, — серьёзно сказал Евгений. — Я потом буду писать для этого самотеста программы. Я не хочу, чтобы меня ночью будил звонок: «У нас в школе зависла табличная ЭВМ посередине уравнения». Лучше пусть она честно откажется работать сразу.