— Это макет, — сказала Люба. — Рабочий, в принципе. Вот эта часть — сумматор, — она показала чуть левее центра, где симметричный рисунок из К155ЛА и ЛЕ загибался дугой. — Здесь — счётчики на ИЕ7. А вот это… — она ткнула карандашом в ритмично повторяющиеся блоки — дешифраторы ИД1 на индикатор.
— А клавиатура? — спросил Алексей.
— Должна быть вот здесь, — Люба показала в правый угол. — Фролов хотел сделать её на диодной матрице прямо на этой же плате. Но пока он рисовал, у нас размеры корпуса поменяли, а всё уже было согласовано. — Она поджала губы. — Пришлось плату подрезать, а матрицу перенести на проводах.
Алексей присмотрелся к краю платы — действительно, было видно, как по слою лака проходит линия, где текстолит аккуратно отпилили и поверх залуженной кромки припаяли гроздья проводов, уходящих к пустой шахте клавиатуры.
Классика, — подумал он. — Сначала всё рисуем впритык, потом корпус нам меняют, и мы начинаем пилить плату. А потом удивляемся, что всё ломается.
Где-то в глубине памяти всплыло первое знакомство с БК-0010, уже в конце восьмидесятых. Там тоже всё было монолитно: и процессор, и память, и видео — на одной плате, закрытой сверху крышкой. Если что-то вылетало, ремонт превращался в пляски с шаманским бубном и феном. Тогда он был подростком и считал это нормой. Сейчас — смотрел иначе.
— Работает? — спросил он.
— В какой-то степени, — честно ответила Люба. — Показывает, считает, но только простые вещи. Табличные формулы… — она чуть усмехнулась, — пока не очень. Мы по ним только один цикл храним — на этаких микросхемках… — она поискала взглядом, — вот, К155ТМ2, триггеры. — Она ткнула в плотный квадрант платки. — Там восемь шагов последовательности. Фролову казалось, что для домоуправления достаточно.
Восемь шагов.
В его детстве, на Электронике МК-61, можно было записать больше сотни шагов программы. И этого уже хватало, чтобы на коленке гонять какую-то физику. Здесь же им предлагали для табличных формул восемь шагов — по сути, один сложный пример и всё.
— Восемь — маловато, — мягко сказал Алексей. — Хотя бы тридцать два…
— Я тоже говорила, — вздохнула Люба. — Но у нас по ТЗ требование не менее восьми. А больше — это уже, как сказал Иван Михайлович, излишества и несогласованные функции.
Она говорила без злобы, просто как факт жизни.
Алексей провёл пальцем по краю платы. На стыке текстолита и корпуса была едва заметная грязная полоска, как от копоти. Наверное, плату уже не раз доставали, включали, что-то горело — он знал этот след.
— Сколько таких макетов? — спросил он.