— «Хорошо», — передразнил его Михалыч, подходя ближе. — Первая и единственная плата ядра, и ты говоришь «уже хорошо»?
Седые брови были сведены, подбородок вперёд.
— Кто монтировал? — резко спросил он.
Саша дёрнулся.
— Я, Иван Михайлович, — глухо сказал он. — Под вашим… э‑э… под контролем.
— Под каким ещё контролем, — взорвался Михалыч. — Я тебе говорил: каждую линию шины проверять по схеме, каждую! Тебе доверили первую, понимаешь, первую плату, а ты мне её в дым!
Саша сглотнул, пытаясь что‑то сказать, но слова застряли.
— Михалыч… — начал Алексей.
— Ты не вмешивайся, Морозов, — отрезал тот. — Это мой участок, моё допущение к паяльнику. Если у нас каждый молодой техник будет так «проверять», мы до пенсии на макетах сидеть будем.
Он ткнул пальцем в Сашу: — Всё, Птицын. С сегодняшнего дня — ни одной ответственной платы. Только жгуты, только провода. Хочешь — в автоматный цех иди, там нажимай.
Саша моргнул часто‑часто. На мгновение показалось, что он действительно сейчас разревётся. Для девятнадцатилетнего техника отстранение от пайки — почти как для ребёнка отняли конструктор.
— Я… я перепутал, — выдавил он. — Две линии. Там А3 и А4 рядом, а я… сперва одну так кинул, потом понял… думал, если поменяю, всё будет…
Он запнулся, сделал рывком вдох. — Хотел сам разобраться, чтобы вам не отвлекать. Я же всё прозвонил потом, честно…
«Вот, — сухо отметил внутри Алексей. — Классика. Перепутанные шины, попытка геройски исправить в одиночку, и первый запуск без чужих глаз».
Он видел такие истории десятки раз. В другой жизни, с другими платами и другими людьми. И каждый раз всё упиралось не в конкретный сгоревший элемент, а в одно и то же — в отсутствие нормального процесса проверки.
И сейчас у него был выбор. Можно было поддержать Михалыча: «да, недосмотр, снимаем с пайки». Можно было броситься защищать Сашу и тем самым поставить под удар доверие к техникам вообще. А можно — попытаться сделать из этого не казнь, а учебный фильм.
Он выбрал третий путь.
— Иван Михайлович, — спокойно сказал Алексей. — Давайте сначала посмотрим, что именно сгорело и почему, а потом будем отнимать у людей паяльник.
Михалыч уже набрал в грудь воздух для новой тирады, но замер, посмотрев на Алексея. В этих глазах он пока ещё видел не «молодого умника», а человека, которому доверили всё это хозяйство.
— Ну? — буркнул он. — Смотри. Только руками не трогай, пока не остынет.
* * *
Плата остыла быстро. Алексей аккуратно подцепил проблемную К155ЛА3 отвёрткой, приподнял. Под корпусом вокруг пары ножек текстолит потемнел, медь выглядывала обуглённой каймой.