«Клавиатуры мы всё равно не избежим, — подумал он. — Либо сейчас, либо через год. Лучше сейчас, пока у нас ещё есть время».
— Валера, — сказал он вслух, — Мы прикрутим всё, что необходимо, и ни одной гайки сверху. Ресурсы по механике я в ТЗ так сформулирую, что это будет «расширение возможностей учебного комплекса по подготовке операторов печатающих устройств».
Валера фыркнул:
— Ладно. Только учти: это плюс ещё полкило железа и полдня сборки. И крышка другая нужна. И я потом на тебя покажу, когда они на совете начнут спрашивать, почему прибор вдруг стал как пианино.
— До того как он станет пианино, — вмешался Игорь, — он хотя бы перестанет быть детским «Феликсом».
Валера вздохнул и махнул рукой:
— Делайте свою клавиатуру. Только я в акт напишу: «по инициативе конструктора Морозова». Чтобы потом ко мне меньше приставали.
— Пиши, — сказал Алексей. — Главное, чтобы рядом с этой фразой была подпись Седых.
Разделительный шов между пишущей машинкой и клавиатурой прошёл по уровню корпуса.
Сначала Валера с Игорем аккуратно сняли каретку — тот самый блок, который бегал вправо‑влево, печатал и звенел колокольчиком в конце строки. Вышло непросто: пружины, тяги, сложный советский механо‑мозг. Но им нужен был только нижний этаж — клавишный механизм.
Педантичный немец в Алексеевой голове тихо рыдал, глядя, как режут конструкцию. Инженер‑практик из 1976‑го только кивал: «Ну а что ты хотел, детали же нужны».
В итоге на стол легла тяжёлая рамка с клавишами. Вверх торчали шляпки «ЙЦУКЕН», вниз — штифты. Каждый ряд — отдельный стержень, каждая клавиша — рычаг, который толкал контактную пластину.
— Вот твоё клавишное устройство ввода, — удовлетворённо сказал Игорь. — Почти как у настоящих.
— Почти? — приподнял бровь Алексей.
— Ну, у настоящих там всё на герконах, а у нас — на соплях, — честно признался Игорь. — Пластинки, контактные пружинки. Зато доступно.
«У настоящих» — это он уже про какие‑то западные конструкции из журналов. Алексей о своих «настоящих» предпочитал не думать, чтобы не расстраиваться слишком сильно.
Он взял в руки схему, которую наскоро накидал. Матрица из строк и столбцов. Дешифратор по строкам, опрос по столбцам. Код — семь бит на символ, хватит на русский алфавит и всякие «плюсы» с «минусами». КОИ-7. Всё по ГОСТу.
— По строкам у нас будут коды, — пояснил он, — по столбцам — уровни. ЦУБ периодически включает одну строку, считывает, какие столбцы замкнулись. Это называется «опросная матрица». Удобно, потому что экономит провода. Не шестьдесят линий, а, условно, восемь плюс восемь.