Анна какое‑то время молчала. Потом тихо сказала:
— А мне иногда кажется, что если я не напишу про таких людей, то меня съест что‑то другое.
Она замедлилась, подбирая слова.
— Я же тоже не всегда была частью «заводской многотиражки». Всегда писать про то, как прошло совещание, это…
Она поморщилась.
— … как каждый день штамповать одну и ту же формулу.
— Повторение — мать застоя, — заметил Алексей.
— Я бы сказала — отчётности, — поправила она. — Но да.
Она сильнее оттолкнулась коньком.
— Я когда в институте училась, — продолжила Анна, — мечтала писать большие очерки. Настоящие. Не про «перевыполнили норму на семь процентов», а про людей, которые двигают что‑то так, что оно потом не откатывается назад.
Она посмотрела ему в глаза.
— Про таких, как вы.
Лёд под ними вдруг показался тоньше.
— Вы сильно идеализируете, — сказал Алексей, пытаясь уйти в иронию. — Если бы вы видели нас ночью, когда кассета в очередной раз портит массив, вы бы выбрали для очерка доярку. Там всё честнее: подоил — есть молоко.
Анна помолчала.
— Но всё равно это другая линия. Быт можно описывать бесконечно, он никуда не денется. А вот такие вещи…
Она чуть стукнула коньком по льду.
— Даже если у вас получится только один такой прибор, всё равно останется след.
Слово «след» на льду прозвучало особенно.
Алексей вдруг поймал себя на том, что смотрит не на грохочущую трибуну, не на плакат «Физики — гордость страны», а на её щёки, порозовевшие от холода, и на тонкую полоску волос под шапкой.
«Плохо, — отметил он. — Это уже не про проект».
— Один прибор, — медленно сказал он, — это, может быть, и не очень много.
Он сам не заметил, как перешёл на другой тон.
— Через…
Язык уже набирал знакомую цифру. «Десять лет» стояло перед глазами, как надпись на экране.
— Через несколько лет, — резко поправился он, — если всё пойдёт как надо, такие машины будут не только в НИИ.
Анна вслушалась.
— Где «не только»? — уточнила она.
«В квартирах, в школах, в пыльных комнатах с коврами, — отозвалось у него. — На столах у обычных пацанов вроде того рыжего Миши. В общаге у каждого второго студента. В кружках, на кухнях… стоп, это уже лишнее».
— В школах, в Домах пионеров, — сказал он вслух. — Может быть, на некоторых предприятиях в бухгалтериях.
Он пожал плечами.
— Это же нормальный ход вещей. Сначала большие машины стоят за стеклом, потом чуть поменьше появляются в отдельных комнатах, потом они вообще переезжают ближе к людям.
Он вдруг усмехнулся.
— Вы же не удивляетесь, что у нас не один телефон на город?
— Телефон — это телефон, — возразила Анна. — А тут…