Она повела рукой, будто рисуя в воздухе прямоугольник экрана.
— Тут машина, которая…
Она замялась.
— … которая умеет больше, чем просто считать.
— В документах — только считать, — автоматически сказал Алексей. — Всё остальное — по инициативе операторов.
— Ну вот, — вздохнула она. — Опять ТЗ.
Она чуть посмотрела вниз, на лёд, потом обратно на него.
— Вы когда это говорите… — тихо добавила Анна, — у вас глаза по‑другому смотрят.
— Как? — насторожился он.
— Как у человека, который видел это уже где‑то, — сказала она. — Будто для вас это не «если», а «когда».
Холод вдруг стал ярче. Где‑то рядом грохнуло чьё‑то падение, кто‑то рассмеялся, зазвучали чужие голоса. Всё — обычное. А у него внутри — короткий, чёткий звуковой импульс тревоги.
«Стоп. Вот сюда не идти».
Он словно сбросил с плеч невидимые хлопья льда, улыбнулся привычно сухо.
— Профессиональная деформация, — сказал он. — Когда много лет думаешь схемами, мозг любит достраивать картинку вперёд.
Он кивнул в сторону воображаемой панели.
— Задал начальные условия — и пошёл считать дальше. Даже если вокруг лёд и пальцы мёрзнут.
Анна смотрела на него не совсем по‑журналистски. Слишком внимательно для стандартного «собеседника».
— Понятно, — медленно сказала она. — Это у вас такой внутренний калькулятор.
Она чуть улыбнулась.
— А у меня — внутренний диктофон. Всё записывает. Даже когда я этого не хочу.
— У меня просьба, — сказал Алексей. — Всё, что внутренний калькулятор насчитал сегодня на льду, в газету не писать.
Анна рассмеялась.
— Не переживайте, — сказала она. — Если я начну в многотиражке писать, что «через несколько лет в каждой школе будет ЭВМ на столе», меня сначала отправят в отдел науки, а потом на психиатрическую консультацию.
Она сделала плавный разворот.
— Мне это интересно как человеку, — добавила она уже тише. — Не как журналисту.
Слова прозвучали просто. Без пафоса. От этого они были опаснее всего.
Они ещё какое‑то время катались молча. Лёд стал знакомым, падения — реже, дыхание — ровнее. Где‑то у бортика стояли парами, держась за руки. Стадион жил своей жизнью: кто‑то смеялся, кто‑то спорил, кто‑то просто скользил круг за кругом, как цикл в программе.
— Ладно, — сказала наконец Анна. — А то вы завтра в КБ уснёте над своим ЦУБом. Пора возвращать вас в систему.
— Система отпускает временно, — согласился Алексей. — На катки и овощебазы.
— До овощебазы ещё доживём, — вздохнула она. — Её же нам скоро по разнарядке.
Она повернула к выходу.
— А вот каток надо ловить, пока лёд есть.
Снимать коньки оказалось почти так же трудно, как натягивать. Ноги ощутили возвращение к нормальному контакту с землёй и возмутились. Скамейка была холодной, пальцы в перчатках плохо слушались.