Николай перестал вертеть карандаш в пальцах.
— Это вы метко загнули, — сказал он после паузы. — В смысле: вы про брак как явление или про то, что брак иногда бывает золотым?
— Второе, — ответил Алексей. — Мне сказали, что их по климатике отбраковывают. Не держат минус шестьдесят. А дальше по инструкции — под пресс.
Николай некоторое время молча смотрел на него.
— Вы знаете, товарищ Морозов, — сказал он, — в нашей системе самое страшное слово — «инструкция». А второе по страшности — «исключение».
Он раскрыл папку, порылся, достал тонкий лист.
— Вот у меня распечатка из министерской рассылки: «все изделия, не выдержавшие климатические испытания по пункту такому‑то, подлежат уничтожению».
Николай поднял глаза.
— И что вы предлагаете? Я вам сейчас дам телеграмму на «Вектор»: «товарищи, пришлите нам, пожалуйста, немного вашего брака, мы его тут в школу пристроим»?
— Если очень аккуратно в формулировках, то да, — невозмутимо сказал Алексей. — Только не вы.
Он кивнул в сторону Седых.
— А Виктор Петрович.
Седых при этом выглядел человеком, которого только что назначили ответственным за сборку ракеты из детского конструктора.
— Морозов, — сказал он тихо, — вы сейчас, кажется, предлагаете мне авантюру.
— Я предлагаю использовать особенности системы, — поправил Алексей. — Официально эти микросхемы «не выдержали минус шестьдесят». Нам минус шестьдесят не нужно. У нас школьный класс, максимум — минус десять по дороге.
Он наклонился вперёд.
— Для ракеты — мусор. Для нашего учебного комплекса — золото. Иначе мы пятьдесят штук будем делать до пенсии Ивана Михайловича.
Николай мрачно усмехнулся.
— А писать в объяснении, если что, кто будет? — спросил он. — Я? Что я вместо соблюдения инструкции по уничтожению брака отправил его детям в школу?
— Писать буду я, — неожиданно спокойно сказал Седых. — И отвечать тоже я.
Он поднялся, поправил пиджак.
— Вы, Николай Петрович, узнайте, кто у них главный технолог. А мы — съездим, посмотрим, что это за брак такой. Если он действительно «не держит минус шестьдесят», а не фикция бумажная, будем думать.
Николай почесал затылок.
— Вы оба, вижу, решили прожить жизнь интересно, — сказал он. — Ладно. Есть у меня контактик на «Векторе». Учились вместе в техникуме.
Он вздохнул.
— Только запомните: я вас туда отправляю фактически в частном порядке. Всё остальное — в ваших руках.
Дорога на «Вектор» заняла полдня. Зимнее шоссе, серые поля, редкие деревни. Машина из заводского гаража гудела монотонно, в салоне пахло бензином и мокрым войлоком. Седых держал на коленях кожаную папку с бумагами и всё время её открывал и закрывал, как будто внутри лежала граната.