Они прошли по коридору, где пахло лаками и чем‑то сладковатым, и поднялись на второй этаж. В одной из комнат за стеклянной перегородкой стояли стойки с аппаратурой, столы с микроскопами и ящики с подписью «К573РФ1. Приёмка. Климатика».
— Вот, — сказал Леонид Михайлович, открывая один ящик. — Ваше золото. И наш брак.
На мягкой бумаге рядами лежали микросхемы К573РФ1. Невысокие корпуса, по краю — ряд ножек, посередине — овальное стеклянное окошко. Под ним угадывались прямоугольники кристаллов.
У Алексея внутри всё приятно сжалось. В его времени такие корпуса давным‑давно стали музейной диковинкой. Здесь они были живыми, настоящими — и шли под пресс.
— Устройства, стираемые ультрафиолетом, — ровно произнёс Леонид. — Запоминающее. Можно писать‑стирать десятки раз. Мы всё сделали: технологию отладили, климатические испытания провели, военные довольны.
Он положил одну микросхему на ладонь Алексея.
— Это партия, которая по электрическим параметрам — в норме. По логике — в норме. По всем показателям — годен.
Он чуть помолчал.
— Кроме одного: минус шестьдесят не выдерживает. На холоде часть образцов сбоит. По инструкции — в брак.
Алексей перевернул корпус под лампой. Стеклянное окошко чуть блеснуло.
«2708, — подумал он. — Маленькое, упрямое чудо. Один такой вместо всей нашей бутербродной полки. Хоть сейчас бери и стирай, лишь бы ультрафиолет нашли».
— Сколько у вас таких? — спросил он вслух.
— Партия? — Леонид пожал плечами. — Ящиков пять. Это только то, что недавно гоняли. Ещё часть уже отправили в переработку.
Он посмотрел на Седых.
— Я могу вам показать журнал, где написано «к уничтожению». Если вы хотите под него расписаться — ваше дело. Я свою подпись уже поставил, что по инструкции всё выполнено.
— Мы не просим нарушить инструкцию, — мягко сказал Седых. — Мы просим… уточнить, куда именно будет направлен этот брак.
Он открыл папку, выложил на стол ходатайство.
— Наш НИИ ведёт работу по учебным комплексам для школ и Домов пионеров. Нам нужна элементная база, которая в таких условиях будет работать.
Он ткнул пальцем в строку.
— Здесь написано: «при температуре эксплуатации от плюс десяти до плюс тридцати». Ни о каких минус шестидесяти речь не идёт.
Седых поднял взгляд.
— Вы отправите эти микросхемы под пресс — у вас будет галочка в журнале. Вы отдадите нам — у вас будет галочка и там, и тут: «оказали помощь учебным учреждениям».
Леонид долго молчал. В комнате слышно было, как где‑то в соседнем помещении щёлкают реле.
— А если, — наконец сказал он, — завтра какая‑нибудь комиссия спросит: почему бракованные микросхемы не пошли на переработку, а оказались у вас в школе?