В его прошлой жизни то ли в блоке питания, то ли в даташите это называлось «сигнал исправности питания». Здесь такого слова не было. Было простое: «сбой сети».
Ну и хорошо.
«Надо научить машину замечать, что сеть падает, раньше, чем упадёт всё остальное», — подумал он. — «И в этот момент запретить ей трогать память. Потом пусть темнеет сколько угодно».
Он взял карандаш.
Первым на листе появился диод — от сети, после трансформатора, ещё до стабилизатора. Там напряжение гуляло, но гуляло быстро: как только синусоида шла вниз, оно падало. Если через резистор зацепиться за этот узел, посадить его на базу транзистора — можно заметить, что «сеть села» чуть раньше, чем на плате начнёт проседать уже выровненное питание.
Следом — транзистор, КТ315. Второй, инвертирующий. Рядом — подпись: «Сигнал запрета записи в ОЗУ». От этого узла стрелка уходила к условному прямоугольнику «ЦУБ»: к тому месту, где внутри микрокода уже был флажок «запись разрешена / запрещена».
Люба подошла и некоторое время молча смотрела на рисунок.
— Опять вы с транзисторами, — сказала она. — Мы только привыкли к мысли, что у нас всё на логике, и вот.
— Логика есть, — возразил Алексей. — Только ей надо сказать, когда ей молчать. Для этого придётся поставить пару «жучков».
— И это всё? — она показала на два треугольника транзисторов. — И как вы хотите, чтобы это спасло память?
— Не это, — сказал Алексей. — Это — только команда «не трогать». А держать питание будут банки.
Он перевернул лист, нарисовал несколько крупных конденсаторов, похожих на маленькие бомбы. Подписал: «К50‑6, 1000 мкФ, четыре штуки».
— Вы их куда пихать собрались? — Люба уже явно думала и о плате, и о корпусе.
— Валера найдёт, — уверенно сказал Алексей. — Не впервой.
Она вздохнула, но не спорила. Если в проекте уже вырисовывались конкретные номиналы, значит, спорить бесполезно: Морозов начал свой крестовый поход.
Валера выглядел, как всегда, так, будто его только что оторвали от чего‑то интересного.
— Банки, — переспросил он в макетном цехе, держа в руках список. — Четыре штуки в каждый блок? Ты уверен, что у нас не учебная машина, а усилитель «Мелодия‑120»?
— Уверен, — сказал Алексей. — Если не нравятся банки, давай обратно к гетинаксу и лампочкам вместо индикаторов.
— Ладно, не зудите, — примирительно поднял руки Валера. — Я свою часть понял. Надо в корпусе найти четыре места «под банку» и сделать так, чтобы при первом падении со стола они не отвалились. И чтобы вентиляция была.
Он взял карандаш, подошёл к чертежу корпуса.
— Смотри, — забормотал. — Вот тут у нас трансформатор, вот тут плата. Между ними — воздух. Воздух я у тебя отберу и поставлю туда две, остальные две — в уголок под платой. Придётся крышку поднять на три миллиметра, иначе не пролезут. Дырок сверху напущу… да, «сыр» будет ещё дырявее.