Алексей кивнул. Толк уже был. Они только что прошли через реальное испытание, важность которого никто, кроме разработчиков, не оценит.
* * *
На крыльце школы их догнал директор — плотный мужчина в кепке, с той особой улыбкой хозяйственника, в которой всегда есть доля готовности к отчету.
— Ну как? — спросил он, пожимая руку Виктору Петровичу. — Не зря мы тут мучились?
— Не зря, — коротко сказал Седых. — Комплекс работает. Учительница справляется. Дети заинтересованы.
— Свет у вас гуляет, — добавил Алексей. — Но машина держит.
— Свет, да… — директор махнул рукой в сторону подстанции. — У нас, если на мехдворе нагрузку дадут, вон как всё хлопает. Я сперва боялся. А теперь вижу — можно жить.
Он сказал это так, будто «жить» относилось не только к электросети, но и к школе вообще. К тому, что с ними обращаются не как с «глухой глубинкой», а как с местом, достойным настоящей техники, а не только счётов и арифмометра «Феликс».
— Тогда мы поедем, — сказал Виктор Петрович. — У вас уроки, у нас отчёты.
— Приезжайте ещё, — неожиданно искренне предложил директор. — Только не с проверкой, а так. Посмотреть, как они тут… — он кивнул на окна, в которых мелькали детские силуэты, — играться будут.
Слово «играться» прозвучало мягко, без осуждения. Алексей отметил это про себя.
* * *
Обратно они добирались тем же автобусом. Деревья вдоль дороги уже сбросили почти всю листву, земля в полях блестела жирной чернотой. В салоне кто‑то обсуждал урожай картошки, кто‑то — новый фильм в клубе.
Алексей сидел у окна с пустыми руками. Не было ни ящика с инструментами, ни схем. Только усталость и странное лёгкое ощущение, как после удачно отлаженной программы, которая неделю висла на двадцать седьмой строке, а теперь честно доходит до конца.
— Ну что, Морозов, — сказал Виктор Петрович, глядя на дорогу, — доволен?
Алексей подумал и ответил:
— Да. — Пауза. — Мы сделали штуку, которая выдерживает их обычную жизнь. Сама. Без нас.
— Скромно, — хмыкнул Седых. — Без лозунгов.
— Лозунги — это по вашей части, — заметил Алексей. — Моя часть — чтобы при мигании света не пропадала контрольная работа.
Виктор Петрович усмехнулся.
— Ты сейчас говоришь об этом как о мелочи. А когда тебя в министерстве начнут за это благодарить, вспомнишь ещё, как ты с экономией микросхем воевал.
— Да, не все битвы я выиграл, но старался как мог, — ответил Алексей.
Они замолчали. Автобус трясся, за окном редкие огни деревень мелькали, как точки на экране старого осциллографа.
Алексей смотрел на темнеющий пейзаж и думал о том, что где‑то там, в райцентре, в крошечном кабинете с протёртым линолеумом, стоит их серая коробка. Не под стеклом выставки ВДНХ, не в стерильном зале НИИ, а на обычном школьном столе, изрезанном перочинными ножами. И если вечером снова мигнёт свет — «Сфера» просто сделает то, ради чего он когда‑то ругался со снабжением и рисовал лишние «банки» в схеме.