Иванов постучал по клавишам, не слишком нежно. Алексей отметил: клавиатура держит. Плата антидребезга, матрица, провод МГТФ в жгуте — всё выдержало смелые размашистые нажатия.
— Так, — сказала учительница. — Машина сейчас посмотрит, с кем мне потом после урока надо отдельно поговорить. — В классе захихикали. — И вы не думайте, что если вас там нет, то вас нет вообще. Я всё вижу.
На задней парте Виктор Петрович склонился к Алексею.
— Видишь? — прошептал он. — Говорил же: они найдут, как встроить её в дисциплину.
— Наблюдаю, — так же тихо ответил Алексей.
Контрольная шла своим чередом. К машине подходили по двое, по трое, кто‑то путался в символах, кто‑то набирал уверенно. Учительница объясняла, подсказывала, иногда стучала по корпусу линейкой, как по парте: «Не трогай, пока не скажу». «Сфера» терпела и это.
Алексей мысленно ставил галочки. Корпус выдерживает вес локтей. Клавиатура живёт. Шрифт читается даже с задней парты.
Примерно на середине урока в классе незаметно потемнело. Тучи за окном сдвинулись плотнее, свет с улицы стал вязким, серым. Лампы под потолком разгорелись на полную, но через минуту замерцали: загудели чуть громче, и в следующий миг свет по всему кабинету мигнул.
Сначала тускло вспыхнул, потом почти погас. Люстра моргнула, на мгновение обнажив все свои черные пятна. Где‑то в коридоре скрипнула дверь. Класс разом замолк.
Алексей даже не успел ругнуться про себя. Только стиснул зубы.
Вот оно.
Для любого другого — просто «мигнул свет». Для него — экзамен всей той нервной недели с конденсаторами, когда Валера выдёргивал вилку из розетки, а они с Любой считали миллисекунды до сбоя памяти.
«Рекорд» на столе дёрнулся разверткой, изображение на секунду сжалось к центру, но не исчезло. Индикатор «Питание» на «Сфере» подмигнул — всего один раз. Лампа «Контроль ОЗУ» не загорелась — значит, сброса не было. Курсор на экране замер, как зверёк, почуявший опасность, — и через мгновение снова замигал, чуть‑чуть несинхронно с лампами над головой.
Дети выдохнули и снова загудели, как улей, по которому хлопнули ладонью.
— Вот видите, — буднично сказала Нина Степановна. — Ничего страшного. Продолжаем. Кто у нас следующий?
Иванов, застывший над клавиатурой, моргнул и снова принялся стучать по цифрам.
Алексей медленно выдохнул. Только сейчас понял, что весь этот короткий миг сидел, вцепившись пальцами в край парты. Костяшки побелели.
— Работает, — шёпотом констатировал Виктор Петрович. — Не упала.
— Она и не должна была, — так же тихо ответил Алексей. Голос всё равно предательски дрогнул. — Мы же для этого… — он махнул рукой, — конденсаторы эти городили.