На экране — зелёный прямоугольник. В углу мигает курсор — жирный, квадратный.
На полу — голые колени мальчишки, который сидит, обхватив себя руками, и пытается не дышать. Мальчишка очень сильно хочет, чтобы в этот раз игра загрузилась до конца. В прошлый раз выбило пробки на четырнадцатой минуте, и всё пришлось начинать заново.
В коридоре — голоса. Мать, соседка, ещё кто‑то спорят, кто опять включил всё сразу: чайник, утюг, стиральную машину и ещё магнитофон в придачу.
В ванной кто‑то стучит по щитку: «Сейчас, сейчас, ещё раз попробуем».
Отец ходит по комнате кругами. Ему вообще‑то нужно завтра на работу, но он не может не участвовать в этом ритуале: сын, игра, кассета, мигающий экран.
— Давай только без твоих этих… — говорит он, имея в виду «экспериментов». — Просто как в журнале написано. А то опять вырубится.
В журнале — «Радио» — и правда всё написано: сколько оборотов у магнитофона, где что подпаять, как выставить уровень записи. Там не написано только одно: как сделать так, чтобы свет не вырубился именно в тот момент, когда на экране вместо мигающего курсора начинают появляться буквы.
В этот раз всё почти успело. Почти.
Экран наконец перестал мигать, зашуршали полоски загрузки, побежали строчки. Мальчишка уже готов был вскочить и закричать, что всё получилось, как вдруг где‑то в коридоре щёлкнуло что‑то большое и злое.
Комната на секунду ослепла. БК тихо умер, даже не пискнув. Магнитофон вздохнул и остановился.
В темноте мальчишка услышал, как отец очень тихо и очень выразительно выругался.
— Я же говорил, — через пару секунд сказал он уже обычным голосом. — Нельзя всё сразу.
Потом добавил, с такой усталой иронией, что даже ребёнок понял:
— Вот построят они когда‑нибудь нормальную ЭВМ, которая не будет дохнуть от одного чиха в сети — тогда и поговорим.
Эта фраза почему‑то врезалась в память. Не картинка зелёного экрана, не звук кассеты, а именно отец, который в темноте говорит «нормальную ЭВМ».
* * *
Алексей моргнул, возвращаясь в 1976‑й и в комнату 317.
Соседи за стеной перешли от сельского хозяйства к обсуждению завтрашней смены, радио чуть сбилось на шипение и снова выровнялось. На лестнице кто‑то шлёпнул по резиновому коврику.
«Нормальная ЭВМ», — подумал он. — Для отца из восьмидесятых это было что‑то из области фантастики. Для него, сорокалетнего инженера из 2026‑го, норма выглядела совсем иначе: маленький контроллер, который сам отслеживает питание, сам делает autosave, сам шлёт уведомление, что «я тут, значит, сохранился, можете выключать свет хоть лбом».
Здесь, в семьдесят шестом, у него под рукой были не контроллеры, а КТ315, стабилитроны и канифольный флюс. Но принцип‑то тот же.