— Сроки — это ещё полбеды, — продолжил Седых. — Сроки мы с вами уже не раз наверстывали.
Он ткнул в строчку про номенклатуру:
— Вот это — хуже. Они не просто хотят, чтобы прибор работал. Они хотят, чтобы он работал из того, что есть на складах у снабженцев.
«Логично, — подумал Алексей. — Не как мы, идиоты, в будущем, когда проектируем под условный TSMC, а потом выясняем, что этот техпроцесс уже сняли».
— Раньше вы в расчётах указывали, — продолжал Седых, листая дальше, — К155ЛА3, ЛЕ1, ещё какие‑то ИЕ…
Он сделал паузу:
— В общем, целый зоопарк.
— Двенадцать типов, — уточнил Алексей. — Включая счётчики, триггеры и декодеры.
— Вот, — кивнул Седых. — А товарищи из министерства спрашивают: «А нельзя ли, товарищи, ограничиться четырьмя‑пятью наименованиями? Чтобы ремонтники потом не бегали по всему Союзу за каждой редкостью».
Он посмотрел поверх папки:
— Это их цитата, не моя. Если что.
— Логика понятная, — согласился Алексей. — Чем меньше типов, тем проще снабжение и ремонт.
— Вот и отлично, — оживился начальник. — Я рад, что вы их понимаете.
Он придвинул папку ещё ближе:
— Поэтому вы, как человек, который этот цирк затеял, берёте Ветрову, идёте в свою лабораторию и…
Седых махнул рукой, словно запускал бумажный самолётик.
— … придумываете, как наш прибор собирать из пяти микросхем. И чтобы не жрал, как сварочный аппарат.
— А если не получится? — вежливо поинтересовался Алексей.
— Тогда, — отрезал Седых, — вы идёте в Бюро снабжения и объясняете, что вам нужны ещё пять типов.
Уголок его глаза дёрнулся.
— А я потом буду это объяснять министерству. Мне оно надо?
Ответ был очевиден.
— Понял, — сказал Алексей. — Работаем из пяти.
— Из пяти–шести, — смягчился Седых. — Они сами написали «пять–шесть». Не будем заранее себя уж совсем в угол загонять.
Он помолчал, повертел ручку между пальцами.
— По мощности тоже… сами понимаете.
Начальник вздохнул:
— В общем, Алексей Николаевич, поздравляю. Вы добились, чего хотели. ТЗ прошло. Теперь цена вашей подписи — вот эта папка.
Он легонько шлёпнул по ней ладонью.
— И три месяца нервов.
* * *
В лаборатории пахло канифолью и крепким чёрным чаем. На окне висело свежевыстиранное полотенце, на котором сушились какие‑то платки; под окном стоял вентилятор, смирившийся с ролью подставки для кружек.
Люба сидела за своим столом, склонившись над схемой блока памяти. На носу — очки в толстой оправе, в волосах — карандаш. При виде папки она инстинктивно выпрямилась.
— Уже? — спросила она.
— Уже, — подтвердил Алексей и положил папку на край стола, как врач кладёт рентгеновский снимок: «сейчас будем смотреть, чем вы там больны». — Привет из Москвы. С пожеланиями укрепления здоровья и экономии ресурса.