— С чего начнём? — спросила она.
— С реальности, — ответил Алексей. — Пойдём посмотрим, чем у нас кладовая богата. А потом уже будем выбирать «пять–шесть позиций мечты».
* * *
Кладовая схемотехники в корпусе 12В была похожа на небольшую библиотеку для микросхем. Только вместо книжных полок — стеллажи с серыми ящиками, вместо библиотекаря — Василий Игнатьев.
Василий, ветеран вычислительной техники, сидел за высоким столом в окружении картонных коробок и металлических баночек, словно старый архивариус в храме полупроводников. На стене за его спиной висела пожелтевшая фотография: он молодой, ещё с тёмными волосами, рядом — шкаф БЭСМ‑1, толщиной в пару кирпичных стен.
— О, молодёжь, — приветствовал он, увидев в дверях Алексея с Любой. — Опять микросхемы жечь пришли?
— Наоборот, — ответил Алексей. — Пришли узнавать, чем у нас их можно не жечь.
Он положил на стол лист с «Приложением № 1».
— Есть у нас минутка для консилиума по номенклатуре?
Игнатьев поправил очки, которые держались на носу исключительно силой привычки.
— Консилиум — есть, — сказал он. — Микросхем — это как получится.
Он взял лист, поднёс его почти вплотную к лицу.
— «К155, К561…», — пробормотал кладовщик. — Ну‑ну. В Москве, значит, считают, что они у нас на каждом углу валяются.
Он повернулся к стеллажу, прошёл вдоль ряда, чуть прихрамывая, и начал водить пальцем по крышкам ящиков.
— ЛА1, ЛА2… ЛА3 — вот, — бормотал он. — ЛЕ1 чуть-чуть… ИЕ7… ТМ2… ИД1.
Игнатьев по очереди вытаскивал ящики и ставил их на стол.
В каждом, как в коробке с конфетами, рядами лежали чёрные прямоугольники в бумажных гнёздах. На некоторых виднелись белые наклейки с пометкой «проверено», на других — синим карандашом «сомнительные».
— К561… — Игнатьев ещё раз прошёлся вдоль ряда. — А вот с этим у нас, ребята, беда.
Он наконец вытащил маленькую коробочку.
— Пятнадцать штук, всё счастье. И то — под опытные образцы.
Он посмотрел на Алексея:
— Серия новая, народ на них молится. Но пока что их больше в справочнике, чем на полке.
— То есть рассчитывать на них как на массовый элемент — рискованно, — подытожил Алексей.
— Сильно сказано, — кивнул Игнатьев. — Я бы сказал — самоубийственно.
Он усмехнулся:
— У меня тут лежит макет на этих штуках — из пяти плат только две работают, остальные то от статики дохнут, то ещё как. Не, детям в школы я бы их пока не отдавал.
Люба внимательно заглядывала в ящики.
— По ЛА3 у нас сколько? — спросила она.
— ЛА3… — Игнатьев покопался. — Тут сотни три, ещё на дальнем стеллаже коробка открытая.
Он посмотрел поверх очков:
— Это у нас, можно сказать, хлеб. Универсальный элемент. Любую дурь из них собрать можно, если знать, куда ножки воткнуть.