— Едут, — вдруг сказал Валера, не поднимая головы. Он определил это не слухом, а какой-то внутренней вибрацией, доступной только людям, которые чувствуют механизмы кожей.
Морозов прислушался. Сначала была тишина, нарушаемая лишь стрекотанием цикад, решивших устроить концерт в кустах сирени. Но потом, сквозь вату ночного города, пробился звук. Это был не ровный гул мотора легковой машины, а натужный, хриплый кашель тяжело нагруженной техники.
— Слышу, — выдохнул Алексей, отрываясь от стены, — Открывай створку полностью, Валерий. Чтобы зеркала не снесли.
В конце переулка, разрезая темноту желтыми клинками фар, показались два силуэта. Первым, переваливаясь на ухабах, полз мебельный фургон — тот самый, который Морозов выбил через Николая Петровича ценой собственной совести и талона на румынскую стенку. За ним, как верный оруженосец, хромала «хлебовозка» ГАЗ-53, у которой горела только одна фара, придавая ей вид одноглазого пирата.
Машины подъезжали медленно, словно крадучись. Морозов понимал водителей: везти десять тонн неучтенного груза через полстраны — это вам не картошку с дачи возить. Любой пост ГАИ мог стать финальной точкой этого безумного автопробега.
— Тише-тише, родимые… — шептал Морозов, словно заговаривая двигатели.
Фургон с тяжелым вздохом пневматики замер прямо перед воротами. Дядя Гриша, водитель, высунулся из окна и, прищурившись на свет фонаря над проходной, показал большой палец. Следом, чихнув напоследок выхлопной трубой, остановилась «хлебовозка».
Тишина вернулась, но теперь она была другой. Наполненной запахом горячего металла, бензина и дорожной пыли.
Двери кабин открылись почти синхронно. На асфальт двора НИИ начали вываливаться люди. Именно вываливаться — в их движениях не было никакой легкости.
Первым спрыгнул Сергей Липатов. Его серый костюм, некогда бывший образцом канцелярской элегантности, теперь напоминал робу кочегара. Очки висели на кончике носа, галстук был сбит набок, словно удавка висельника, у которого порвалась веревка. Он пошатнулся, схватился рукой за дверцу и сделал глубокий вдох, будто проверяя, пригоден ли владимирский воздух для дыхания.
— Прибыли, Алексей Николаевич, — голос Липатова хрустел, как песок на зубах, — Груз… тьфу ты, комплектность полная.
Из той же кабины выскользнул Пашка Кузьмин. Юный техник выглядел бодрее — молодость прощала бессонные ночи и питание всухомятку. Он сиял глазами из-под слоя грязи на лице, напоминая шахтера, нашедшего золотую жилу.
— Шеф! — Пашка махнул рукой Морозову, — Мы это сделали! Мы реально это привезли!