— Громко тут, Сергей Дмитрич! — прокричал Пашка прямо в ухо Липатову.
Липатов поморщился.
— Это не громко, Павел. Это производственная какофония, свидетельствующая о грубом нарушении норм шумового загрязнения, — пробормотал он, хотя знал, что Пашка не услышит.
Вокруг творилось то, что в учебниках по организации производства деликатно называют «рабочим ритмом», а на деле выглядело как упорядоченный ад. Десятки прессов — от маленьких, шустрых автоматов до гигантских кривошипных монстров — вбивали истину в листы металла.
*Бум!*
И стальная лента превращалась в боковину кассового аппарата.
*Ш-ш-ш!*
Пневматика сдувала деталь в корзину.
*Бум!*
Воздух был густым, как кисель. Пахло «Эмульсолом» — той самой белесой жижей, которой поливают детали при штамповке, разогретым металлом, дешевым табаком и застарелым потом сотен людей, выполняющих план любой ценой.
Липатов крепче прижал к груди папку «Дело». Там, внутри, лежали чертежи клавиатурного основания. Тонкие линии, выверенные радиусы, допуски в десятые доли миллиметра. Идеальная геометрия, рожденная в тишине владимирского КБ. Здесь, среди лязга и грохота, эти бумаги казались наивными детскими рисунками.
— Идем, — скомандовал Липатов, стараясь, чтобы голос звучал твердо, — Нам нужен Рябов.
Они двинулись по проходу, лавируя между тележками с заготовками и женщинами в синих халатах, которые смотрели на двух чужаков с тем же выражением, с каким смотрят на тараканов на кухне — без страха, но с желанием прихлопнуть тапком, чтобы не мешали.
«Алексей сказал блефовать», — лихорадочно думал Липатов, огибая кучу металлической стружки, — «Сказал угрожать Седых и ЦК. С технологом Хромовым по телефону это сработало, Морозов его просто раздавил. Но я не Морозов! Господи, какой ЦК? Я проводнице в поезде не смог объяснить, почему мне нужен стакан без скола…»
В дальнем конце цеха, возвышаясь над морем станков, стоял застекленный скворечник — кабинет начальника цеха. Оттуда открывался панорамный вид на производство, позволяющий «хозяину» видеть, кто курит в неположенном месте, а кто действительно кует ВВП страны.
Николай Петрович Рябов был там. Даже сквозь мутное, вибрирующее от шума стекло было видно, что Николай Петрович не в духе. Он был похож на самовар, который забыли снять с углей: красный, широкий и кипящий. Перед ним стоял какой-то мастер, втянув голову в плечи, пока Рябов что-то яростно объяснял ему, размахивая руками, как мельница в ураган.
— Жди здесь, — приказал Липатов Пашке у подножия железной лестницы, — Ничего не трогай. Ни с кем не разговаривай. И ради бога, не смотри так на штамповщиц, они тебе в матери годятся.