– Ой, ну что вы, Генри… У него здесь, – Мюррей увлеченно потряс перед собой пухлым томиком, – много всяких злободневных вопросов затронуто. Наверняка вам понравятся его ранние произведения: про сharmant опять же и про… любовь. «Старикан» по молодости весьма охоч был до этого дела, судя по стихам. Шастал вовсю по красоткам пока не воспылал любовью к одной прекрасной даме и не женился на ней. Кстати, удалось ему это с превеликими трудностями.
– Женился?
Генри разочаровано скривился и еле удержался, чтобы не фыркнуть. Для лейтенанта женитьба выглядела наивысшей глупостью, на которую только был способен здравомыслящий человек. Мюррей явно похихикивал про себя, во всяком случае, глаза его хитро поблескивали:
– Вы испытывали когда-нибудь эти чувства, мистер Тейлор?
– Вы про любовь, сэр? Мне кажется, по молодости я испытывал подобное увлечение к одной хорошенькой служанке в доме моего отца, даже долгими одинокими вечерами мечтал на ней жениться. Но девица как-то быстро мне уступила, простите за откровенность, сударь. Буквально после первого моего напора, а потом совсем проходу не давала. Так что мой пыл так же быстро сам собой угас, после того, как я стал прятаться от нее по углам. Потом еще шантажировать меня взялась, шельма, что пожалуется папеньке о том, что я ее, дескать, соблазнил. Вот уж он бы мне вломил за такие-то дела! Но, слава Богу, все обошлось: вышла она, наконец-то, замуж на нашего повара. Бедняга Скотт… – Тейлор скривился от воспоминаний. – Хотя… парень, кажется, так не считал.
– Что ж, понимаю… – Мюррей изо всех сил, казалось, старался сохранить на лице серьезное выражение. – Ох уж это коварное женское племя! Великое разочарование!.. Послушайте, наверняка в этом случае вам понравится такое стихотворение Донна, – штурман, чуть пролистнув книжку, прочел с воодушевлением:
– …Если ты, мой друг, рожден чудесами обольщаться, Можешь десять тысяч дён плыть, скакать, пешком скитаться; Одряхлеешь, станешь сед и поймешь, объездив свет: Много разных дев прекрасных, но меж ними верных нет. Коли встретишь, напиши – тотчас я пущусь по следу! Или, впрочем, не спеши: никуда я не поеду. Кто мне клятвой подтвердит, что, пока письмо летит Да покуда я прибуду, это чудо устоит? [1]
Генри от души рассмеялся.
– Да, жизненно и очень остроумно. А еще есть что-нибудь этакого, ну… про любовь, мистер Мюррей?
– А как же! Вот послушайте……Я ей – монарх, она мне – государство, Нет ничего другого; В сравненье с этим власть – пустое слово, Богатство – прах, а почести – фиглярство. Ты, Солнце, в долгих странствиях устало, Так радуйся, что зришь на этом ложе Весь мир: тебе заботы меньше стало, Согреешь нас – и мир согреешь тоже. Забудь иные сферы и пути: Для нас одних вращайся и свети! [2]