– Ну как? Не правда ли великолепно?«Мрак заявляет право первородства на мир – и утверждает превосходство, свет в небеса изгнав» . Акх, ну что за масштаб! И главное – в самую точку!
– Да-а уж. Это вы точно не сами придумали? – Тейлору вдруг необъяснимо захотелось сделать приятное этому славному человеку, потому что во время общения со штурманом что-то в душе Генри – так же как до этого в его насыщенном едою теле – наполнилось теплой силой, и от этого стало ощутимо легче дышать. – Мне кажется, вы бы смогли, мистер Мюррей.
– Что вы, Тейлор, вы мне льстите, – штурман рассмеялся с явным удовольствием, потом приподнял брови. – Но неужто вы Джона Донна [2] не читали? Никогда не поверю!
Генри нахмурил лоб, смутно припоминая…
– Слыхал я об одном Джоне Донне, когда учился в школе при Соборе Святого Павла, только вряд ли тот был поэтом, скорее – настоятелем. Правда, мой жил давным-давно, лет уж сто назад, кажется. Его статуя в саване до сих пор стоит там, в усыпальнице Собора.
– Так это он и есть! Жил как раз в начале прошлого века. Поэт и священник в одном лице. Скажу я вам, Генри, одно другому не мешает, оказывается. Сам Донн знатно подебоширил за свою жизнь. Яркий, противоречивый и разнообразный, как и его стихи. В свое время в качестве солдата даже участвовал в военных походах, вот так и попал в тот шторм возле Азорского архипелага. И, тут же следом – в полный штиль… А после потрясающе описал свои впечатления в стихах. К общему восторгу, согласитесь.
– Да, действительно, все это чертовски занятно, сэр!.. Надо же, а я и не знал, что старикан был поэтом и даже... солдатом. Нам говорили, что доктор Донн слыл лучшим проповедником в истории Собора. Его проповеди любили слушать короли, – Генри был несказанно рад, что его мозг непостижимым образом удержал какие-то обрывки туманных сведений: теперь он мог блеснуть перед Мюрреем своей потрясающей эрудицией.
Тейлору показалось, что Луис слегка усмехнулся при слове «старикан», и в глазах штурмана заискрились лукавые огоньки, но он лишь изрек одобрительно:
– Что ж, Генри, лучшее подтверждение мысли, что талантливый человек – талантлив во всем. Мне весьма импонирует идея Донна о том, что Христос «покончил с собой чудесным и сознательным излучением души» на кресте, которую доктор высказал в своей последней, предсмертной проповеди.
Генри, к своему стыду понял, что не потянет глубоких теологических бесед, поэтому пробормотав в свой бокал что-то типа: «Несомненно, сэр…» поспешил вернуться к более прозаичным вещам. Тем более, они все еще его весьма занимали.