Все произошло так стремительно и чертовски несправедливо, но Генри надеялся, – не на братца, конечно же, упаси Господь! – а на то, что случилось дьявольское недоразумение все же, которое скоро благополучно разрешится. Насколько это благополучие теперь возможно…
Ведь – Тейлора вновь окатило с ног до головы кипучим огнем – беднягу Луиса уже не вернуть!
Но, кажется, капитан «Летающего дракона» сам остался недоволен этим жутким преступлением. В какой-то мере Таккер, как тот сам себя назвал, – человек чести: наказал же он того зарвавшегося гавнюка, убийцу Мюррея. Как и полагается – око за око! И намекнул, что Райза не тронут все же.
«Я дал слово, что никто не пострадает из команды флейта, если они беспрекословно выдадут мне эту сладкую парочку».
Так что, в какой-то мере они с Маргарет оплатили неприкосновенность Райза сейчас. А эти его гнилые шуточки про отработку? Что ж, видимо, уязвленный пират решил припугнуть их в отместку за безмозглый выпад Тейлора, сделанный в минуту отчаяния. Проучил, так сказать… Хотя… с этой свирепой братией ни в чем нельзя быть уверенным. Ни в чем! И апеллировать к слову отпетого разбойника – несомненно, верх идиотизма!
«Я бы на твоем месте не зарывался, паренек! – бросил капер лейтенанту через плечо, в развалку удаляясь в сторону юта, когда Генри, пытаясь оградить Райза, напоследок напомнил ему об этом обещании. – Не советую играть со мной в такие игры, если не готов проверить твердость моего слова!»
Звучало весьма двусмысленно, и Тейлор благоразумно заткнулся. Хотя в итоге Райза никто не тронул. Пока...
Впрочем, Генри все еще продолжал наивно надеяться, что это чей-то глупый розыгрыш или, на худой конец, нелепая путаница, и вот-вот к ним в трюм спустится сам капитан с извинениями…
Было бы неплохо.
Ну, ладно. Пусть их попросят пройти в его каюту, они не гордые. Зато после… с полным раскаянием и со всеми удобствами их доставят в Филадельфию. Хотя бы...
Но вот только что-то не давало в полной мере поверить в столь радужный исход. И, прежде всего, это был… застывающий взгляд Луиса Мюррея, устремленный прямо Тейлору в сердце. Генри сглотнул, подавляя жжение в груди.
– Дóдо! – услышал он истошный шепот сестренки и нехотя поднял тяжелые от тоски веки. – Братец! Боже мой! Кажется… мне надо… в уборную! Боже, Боже мой! Что мне делать?!
Чего?! Этого еще не хватало!
Тейлор с безмерной досадой уставился на Маргарет, которая сидела теперь на своем ящике, в отчаянии заломив руки, жалобно притиснутые к груди. Заплаканные глазенки ее округлились, в голосе трепыхалась нешуточная паника. Райз тоже уставился на шурина в каком-то вопрошающем оцепенении. Лицо балбеса постепенно наливалось краской.