– Пусть попробуют!.. Надо только ухо тебе пришить, и получишься... жених хоть куда.
Пират неожиданно расхохотался, потом закашлялся, корчась от боли.
– Кончай… хохмить… утешитель хренов… Вишь… не могу я…
– Ладно. Просто я хотел… А, не важно! Спи, давай... Пошел я к себе, паря, а то увидят.
– Погоди… раз пришел, дай воды что ли… Ссохлось всё… прям пустыня…
– Да пей, не жалко… – Генри пододвинулся, чтобы стало сподручнее, и стал поить раненого маленькими порциями.
Некоторое время они самозабвенно занимались этим процессом. Наконец, узник оторвался от миски – ему явно стало лучше: глаза заблестели в полумраке. Он глянул на Генри со свежим любопытством, потом как-то странно ухмыльнулся, кажется, чему-то веселясь.
– Попало тебе из-за меня, да, амиго [3]… Ты уж прости, – но никакого раскаяния не слышалось в его голосе.
Тейлор, на самом деле, незаметно для себя «расходился», и боль как-то поутихла. По крайней мере, он не думал про нее ежесекундно теперь. Генри для пробы пошевелил мышцами пострадавшей спины и чуть сморщился, – но ему ли жаловаться, если перед ним лежит буквально порезанный на лоскуты человек – поэтому лейтенант буркнул упрямо:
– Ничего… мне не больно! И… ты тут ни при чем… амиго.
– Тебе что… в первый раз наваляли? – парень дышал рвано, поверхностно, но, видимо, не прочь был поговорить, коротая в компании тяжкую одинокую ночь.
Как и сам Тейлор…
– Вовсе нет!.. Просто… мне обычно только дома влетало… От отца там… или от гувернеров, а вот так, чтобы кто-то чужой меня тронул – это первый, да.
– Э-э-э… да ты маменькин сынок, – в голосе собеседника слышалось добрая усмешка, но Генри почему-то задел его пренебрежительный тон.
– Сам ты!.. Маменькин!.. – проворчал он с легкой досадой.
– Это да... Я – маменькин как раз, – парень тихо хохотнул с какой-то ностальгической ноткой. – Моя мамита [4] знаешь какая суровая была... Не одну сотню розог об меня обломала.
– Дак ты был шалопаем? – Генри решил пока что не обижаться.
– Еще каким! Только почему «был»? – парень явно слегка напрягся и пытливо глянул на Тейлора.
Генри захолонуло:
– Да я не в том смысле!
– И я не в том… – пленник слегка сощурился, затем довольно беззаботно пояснил: – Просто я и сейчас дубина порядочная. Только полный долбо*б умудриться попасть в этакую переделку. Это вот надо было так облажаться! Мало видать драли в детстве.
– Ничего… ты выберешься, амиго! – Генри зачем-то вдруг захотелось подбодрить этого израненного человека, хотя… что ему за дело.
Парень хмыкнул на это, но ничего не сказал.
– А ваша теплая кампания как сюда попала? Сдается мне, не по своей чертовой воле.