ТАК ЭТО БЫЛ НЕ СОН?! О, ГОСПОДИ БОЖЕ МОЙ!
Генри покраснел так, будто его заживо сварили в кипятке.
– Что не так? Скажи мне, ами, – Зафар выглядел расстроенным.
– Просто, у нас не принято спать с женами друзей, – с отчаянием выдавил из себя Тейлор. – По крайней мере, такие дела считаются слишком гадкими, недостойными... гм-м... настоящих домибуров.
– Ах, это... – африканец, похоже, слегка расслабился. – А у нас, наоборот, принято делиться с друзьями самым лучшим. В знак уважения. Мои соплеменники бы не поняли меня, если бы я так не сделал. Но если ты не хочешь...
– Не хочу! Скажи, Нейри, что я ей благодарен, конечно. Она очень милая девушка, – протараторил Генри, ощущая виноватое покалывание в затылке. – И тебе я признателен, дружище, за то, что ты поделился. Но больше – не надо!..
– Хорошо, как скажешь, ами. Давай уже выдвигаться, – хозяин протянул Генри небольшой кувшин с молоком и вчерашнюю лепешку, – не то тебе опять наваляют чертовы духи.
– А ты тоже работаешь на плантациях, друг? – с удивлением вопросил Генри, жадно заглатывая немудреный завтрак.
Ему почему-то казалось, что такая значимая здесь личность, как Зафар, не должен работать так унизительно и тяжко.
– Н-да... – как-то неопределенно ответил тот. – Иногда приходится. В основном, я решаю всякие разные вопросы.
На «площади» возле столба, выползая из хижин, уже собирался заспанный народ: мужчины, женщины и даже дети, начиная лет с шести-семи. Многие груднички тоже были привязаны к спинам матерей широкими платками, на манер люльки. Зафар пересчитал своих людей, поторапливая отстающих, потом пошел замыкающим, пропустив всю толпу вперед. Вереница невольников потянулась по направлению к усадьбе. Рабы вышли на тропинку, ведущую сквозь джунгли, и Генри невольно пристроился рядом с ламаном.
От ночного происшествия Тейлору было не по себе, его одолевало жгучее смущение и чувство вины. Он боялся встретиться с туземцем взглядом.
Как же так получилось, что он не отследил такой вопиющий конфуз?! Вот уж оплошал так оплошал! Что тут скажешь? Непозволительно расслабился, как самый последний тюфяк. Уасс, правильно его здесь назвали!
Лейтенанту казалось, что, конечно же, Зафар чувствует к нему отвращение, просто не позволяет себе скандалить на глазах своих людей. Вон, идет спокойный и гордый, что твой африканский жираф. Ну, какими Генри их себе представлял...
Тейлору хотелось еще раз извиниться как следует и каким-то образом заверить нового друга в своей лояльности. Но он не знал, с чего начать.
«Ах, извини, многоуважаемый Зафар, я тут нечайно переспал с твоей женой, сам не заметил как, да еще на глазах у всей деревни». Так что ли? Полный вздор!