Осваиваясь в таком необычном месте, лейтенант с любопытством обозрел расставленные «экспонаты», которые выглядели столь загадочно. Потемневшие от времени резные статуэтки каких-то туземных божков выглядывали из-за чашек с весьма непотребным содержимым, сосуды разных форм и габаритов перемежались чьими-то черепами, костями, хвостами, мумиями земноводных, рыб, мелких грызунов и прочими неопознанными, ссохшимися частями тел: животных… людей?
Россыпью на разных блюдах лежали самоцветные камни, раковины, амулеты, какие-то семена, корни, орехи. В заляпанных, полупрозрачных банках шевелились отвратные на вид твари. Развешенные повсюду пестрые ожерелья, пучки сушеных трав, резные темные лики, похожие на зловещие маски, клочки шкур, связки цветных волос, перьев и много чего еще – Генри сразу не успел рассмотреть – довершали живописную картину.
У правой стены, на полке с несколькими резными фигурками, горело больше всего масляных огоньков. Туземный алтарь? Подножье идолов, было плотно уставлено десятком глиняных и деревянных мисок, заполненных чем-то явно съедобным, и окроплено сверху густыми размашистыми брызгами, похожими на… кровь?!
Генри поежился и бросил короткий взгляд на Зафара, от души надеясь, что кровь все же не человеческая. Но волоф был все так же сосредоточен и, сжимая притихшую курицу подмышкой, не заметил растерянного взгляда англичанина.
Крышу хижины прямо в центре подпирал столб, тоже увешанный разными штуковинами: раскрашенными рогами, костями, масками, цветными побрякушками.
За всей этой мишурой лейтенант не сразу разглядел застеленный циновками невысокий помост у дальней стены с восседавшим на нем маленьким сухощавым человеком.
Признаться, Генри не так представлял себе колдунов. В его воображении рисовался одиозный дикарь с аляпистой раскраской черного тела, одетый в рубище из лохматых шкур, в жуткой маске, да еще с обязательными рогами на голове. В общем, похожий скорее на демона, чем на человеческое существо. Этот монстр должен был потрясать бубнами и, конечно, питаться сырым мясом.
Вот прямо сейчас Тейлор ощутил заметное разочарование: хозяин хижины, выглядел на редкость скромно среди великолепия собственных атрибутов. Закутанный во что-то однотонно-светлое – голова покрыта небольшой круглой шапкой, обшитой каскадом ракушей – он сидел, скрестив ноги, на своем помосте и молча взирал на посетителей.
Но этот взгляд как раз и был необычен: строгий, пристальный, он пронзал Генри до самых печенок, и от этого казалось: Бабалаво видит пришельца насквозь.
– Приветствую тебя, Па Конте, – подходя ближе к колдуну, проговорил Зафар по-английски [3]. – Этот человек хочет говорить с тобой, – и тут же отошел в сторону, уступая место несколько струхнувшему англичанину.