Обещаю, жизнь твоя будет потрачена не зря. Я распоряжусь своей с пользой теперь. Мне еще так много надо сделать. Спасти сестру и вообще... Шекспира прочитать хотя бы.
Курица с сомнением кудахтнула. И беспокойно дернула головой – теперь уже по направлению к руке жреца. Но Олуво, привычно держа ее левой рукой, крепко прижимал спиной к помосту рядом со своим голенастым стариковским коленом. Генри огорченно вздохнул. Хотя не время переживать о курице, конечно, когда его самого вот-вот ждет страшная кончина.
Правой рукой жрец вновь подтянул к себе что-то плоское, покрытое белой тканью. Под тряпицей оказался большой круглый поднос из дерева, изрезанный по краю колдовскими узорами – фигурками, плетениями, жутковатыми губастыми лицами. Белый мучнистый налет плотно въелся во глубину резьбы, выделяя туземный рисунок, подкрашивая царапины и потертости на отполированной множеством прикосновений темной древесине, маслянисто блеснувшей в зыбком свете огней.
От этой вещи, чернёной временем, пропитанной чужеземными молитвами, до краев насыщенной чародейной силой, прямо-таки пахнуло духом веков – глубокой безграничной древностью. Доска очевидно была много старше своего обладателя, может, даже в десяток раз.
– Это опон Ирубо – родовая вещь, – благоговейно шепнул ему Зафар. – Па Конте – потомственный Бабалаво, его дар много поколений передается от отца к сыну. Вместе с доской опон.
– Что я должен делать теперь? – на всякий случай вопросил Генри, откровенно нервничая.
Он и вправду чувствовал себя не слишком уютно сейчас, будто случайно – а так, по сути, оно и было – попал в совершенно чуждый ему храм, со своими устоявшимися обычаями, где любой его шаг может оказаться скандальным, навлекая на возмутителя гнев непонятных богов или духов. Лучше спросить...
– Ты должен открыться Эшу [2], Посланнику Небес, Владыке Путей и Перекрестков, – Бабалаво указал на вершину подноса, где был вырезан искомый лик. – Он знает все языки мира и передает человеческие чаяния богам. Молись сейчас. Эшу увидитистинные желания в твоем сердце. Он донесет их до Орунмила.
Истинные желания?!
Генри испуганно сглотнул, пытаясь привести хаос в своей душе и в голове хотя бы в относительный порядок.
Что он по-настоящему хочет сейчас? Есть? Спать? Кого-нибудь убить за все свои страдания? Определенно, он все время хочет женщину. Дьявол! По этому пункту ему просто уже невмоготу... Да-а... кажется, с истинными желаниями у него полный... сумбур.
Тейлор оглянулся. Деревянные идолы на полках, маски чуждых ему богов пялились на англичанина предосудительно. По загривку побежал холодок.