Потом пэр кивнул поникшему сыну: «Идемте, сударь!» и, более ни на кого не глядя, зашагал к экипажу. Генри, весь пунцовый от стыда и страха, семенил следом на слабеющих ногах, не смея поднять понурой головы. И противная изморозь разливалась по его загривку, многозначительно спускаясь в штаны. Хоть он и уговаривал себя целую неделю до этого, что примет стоически любое наказание. П-а-адумаешь!..
Ага, подумаешь!.. Это был, кажется, единственный раз, когда сдержанный во всех отношениях и всегда такой чопорный отец, собственноручно отходил Генри тяжеленным тоузом буквально до вспухшей кровавой задницы, не останавливая ни на секунду карающую руку. И отпустил сына только тогда, когда непутевый отпрыск прекратил вопить и, практически потеряв сознание, бессильно затих где-то между крепких графских колен.
Что ж, возмущенный до глубины души родитель, наверное, имел право на такую зверскую экзекуцию, ведь он не мог знать всех сопутствующих обстоятельств. Со стороны все выглядело действительно не слишком красиво и компрометирующее. А сам Генри вынужден был молчать, связанный клятвой. Будь она неладна!
До сих пор Генри старался не вспоминать тот случай, потрясший его своей несправедливостью и оставивший навсегда великое недоумение и кровавую рану – это ощущение собственного бессилия перед равнодушной глухой порочностью людей. Рану, которая, правда, со временем потихоньку затянулась, приглушенная другими, не менее потрясающими событиями, но оставила где-то там, в самой глубине, плотный рубец.
Да, что там говорить. Многократно раненное сердце Генри постепенно становилось более черствым и… на удивление, выносливым. Может это и к лучшему?
Хотя сейчас, с высоты своих прожитых лет – неисповедимы пути Господни! – Генри мог сказать, что все обернулось совсем не так уж плохо, на самом-то деле. Его забрали из этого гнусного заведения, под великолепным фасадом которого скрывалось столько пороков; образование он получил, в результате, вполне себе приличное, хотя и домашнее; а душу его не испоганили всеми этими извращенными порядками.
Ну а теперь, слава Богу, он занимается вполне интересным делом, а не просиживает штаны в парламенте, как Джей, и не зарылся по уши в занудные науки, как второй его брат Стивен.
Занимался, вернее… Сейчас бы он, Тейлор, кажется, с удовольствием просиживал свои штаны где угодно, а не ожидал бы с ужасом, когда те лохмотья, что от них остались, стащит с него очередная свора идиотов.
_____________________________________
1. Высший Магистр –директор Школы Святого Павла.