Он обвел рукой сарай с молчаливыми рабами, нагло ухмыляясь и явно ища одобрения дружков.
– Я сам тебя убью, грязный выродок! – Генри изо всех сил старался, чтобы его голос звучал убедительно. – И перед смертью заставлю сожрать собственный хрен!
Глаза Брайта свирепо сверкнули. Размахнувшись, он крепко заехал кулаком англичанину в глаз.
– Это мы еще посмотрим, кто кого заставит! – главарь снова подступил к оглушенному ударом Тейлору, запуская заскорузлые пальцы ему в волосы и потрясая перед носом своим вялым хозяйством. – Открыл пасть живо, членосос! И не смей закрывать, пока не велю! А не то прикажу ломать тебе пальцы по одному!
Сознание, потрясенное ударом, слегка мутилось, но Генри все равно решил сражаться до последнего, игнорируя угрозы и свои мизерные шансы. По крайней мере, член мерзавца он точно отгрызет, если что. Пусть себе не верит, ублюдочная тварь! А там как мазь попрет и кривая вывезет.
Но тут неожиданно раздался спокойный, чуть хрипловатый голос у дальней стены:
– Эй, Чак, кончай глумиться над парнем. Хозяин не обрадуется, когда узнает, как ты с его собственностью обращаешься.
Огромный белёсый датчанин, тоже из прибывших вместе с Тейлором каторжан, привстал со своего места и, опираясь на руку, смотрел в сторону вершившегося произвола. Грубое, словно рубленное из скалы лицо его выражало хмурое недовольство.
– А кто ему скажет, а, Свен? Ты что ли? – угрожающе процедил Брайт, слегка поворачиваясь, но так и не выпустив волосы своей трепыхающейся жертвы.
– Да хоть бы и я, – голос скандинава был все так же невозмутим.
– Не буди лихо, приятель. Сиди себе тихонько и не высовывайся. Видишь, мы черножопую подстилку вразумляем. А ты, если не угомонишься, будешь следующим!
– Я так не думаю, Чак, – хладнокровно подытожил Свен все эти угрозы. – И вообще, я б на твоем месте с парнем не связывался. Этот мешок… Ты правильно сказал. Видал я такие у краснокожих шаманов… Колдовская штука. Кто тронет владельца, того настигнет страшное проклятье. Верная примета. Когда я служил в провинции Каролина, сам видел, как тамошний пастор, обидевший индейского колдуна, скончался на следующий день в ужасных муках без видимых на то причин.
– Ну да! Заливай, как же! Так я и поверил!
Брайт, казалось, противоречил своим предыдущим обличительным высказываниям, но в глазах его явно заплескался страх. Бандит отпустил, наконец, шевелюру Тейлора и незаметно, как бы между делом, прибрал свое хозяйство обратно в штаны.
Генри выдохнул чертовски облегченно.
Тут Чакки склонился, излишне заинтересованно присматриваясь к мелочевке, вывалившейся из мешочка и втоптанной им давеча в землю.