Чуть дальше, на сáмом пригорке – лейтенант обратил внимание – стояла легкая прогулочная коляска, где чернокожий возница с безучастным видом дожидался господ. Отчего-то поблизости не было заметно негров-телохранителей Пейна. О причине столь беспечной неосмотрительности хозяина Тейлору догадаться не удалось.
Англичанин вновь глянул украдкой на парочку из-под рваных полей шляпы. Сам хозяин был разнаряжен в пух и прах, и... вооружен буквально до зубов. На яркой, расшитой золотом перевязи висела шпага с роскошным эфесом, сверкающим каменьями, – у лорда Генри в самые лучшие времена таковой не водилось – превосходно инкрустированные ножны с кинжалом внутри болтались на поясе, исподволь подчеркивая мужское достоинство. И даже имелся зачем-то заткнутый за тот же пояс красавец-пистолет, явно парный к ножнам.
Есть чем форсить!
Тейлор тут проницательно догадался, что Его Светлость решил щегольнуть шикарной экипировкой не просто так. Если бы Генри собирался на свидание, он тоже, что уж скрывать, не преминул бы нацепить что-нибудь энтакое, дабы сразить наповал очередную простодушную дамочку. Если бы сия бижутерия у него имелась. Но, лейтенант знал, что в опасных ситуациях предпочтительнее все же старая надежная сабля – безо всяческих гребаных изысков. Поэтому денег на роскошную бутафорию Тейлор всегда жалел.
А присутствующая дамочка, для эпатирования которой все это и предназначалось, вроде как была вполне себе впечатлена. Она благосклонно улыбалась, а порой даже хихикала, когда блистательный – в прямом смысле этого слова – кавалер, что-то игриво нашептывая, склонялся к ее изящному ушку, в котором покачивалась крупная жемчужина.
При этом донна томно обмахивалась веером, отчего ее черная накидка, традиционно покрывавшая прическу вместе с высоким, похожим на корону гребнем, разлеталась ажурными крыльями, обнажая ее – ммм!.. – такую изящную шею. В другой руке девица держала зонт из желтоватого кружева, защищавший ее алебастровую кожу от жгучего солнца.
Вот везет же некоторым!
Тейлор уже позабыл это непередаваемое ощущение, когда легкие женские пальчики касаются дорогой ткани офицерского мундира на сгибе локтя.
А запах нежной кожи, сбрызнутой духами – прямо в изящной впадинке между ключицами, где так и бьется трепетная жилка! И приятная солоноватость, когда твои губы и язык прижимаются... О, черт!..
Генри едва успел остановить поток опасных мыслей, с длительной «голодухи» устремившийся явно не в ту сторону.
Он не может позволить себе думать о таком! Его жалкий удел сейчас не позволяет даже помыслить о подобных утехах, не говоря уже обо всем остальном.