Дьявол, да вернись же ты на Землю, идиот!
Тейлор разом вспомнил свой вчерашний позор, и все в нем заповорачивалось скользкими змеиными жгутами.
Какой ужас! Полагал ли он, виконт, славный сын графа, великолепный лейтенант королевских войск, что предстанет перед высокородной дамой в таком немыслимом, гнусном положении?!
Хорошо хоть донна никогда не узнает о его потерянном статусе в такой далекой сейчас, уже практически нереальной жизни, а иначе Генри просто сварился бы от стыда. А так, хоть все это безумно унизительно, но можно надеяться, что девица давно уже забыла о вчерашнем инциденте. Мало ли, сколько выпороли при ней безликих рабов на ее веку! Хоть Пейн и сказал, что ей это не нравится, но что-то вчера лейтенанту так не показалось.
Генри вдруг вспомнился пристальный взгляд испанки.
Как там ее? Донна Гальяно, кажется. Черт, надо же, запомнил! От потрясения, не иначе...
«Была ли в ее глазах хоть капля сострадания? – зачем-то задался англичанин такой абсурдной мыслью. – Или это лишь праздное любопытство снедало сеньору? А может, красотка украдкой наслаждалась чужой болью, как многие здесь ею наслаждаются?» Генри, конечно, не смог вчера это определить.
Как-то не до того, знаете ли, было.
От нахлынувших переживаний ягодицы невольно набрякли, и Тейлора внезапно, до мурашек, вновь окатило ощущение той зыбкой уязвимости перед любопытным женским взором, которое он хлебанул вчера от души. Не обремененный сейчас ожиданием жуткой боли, Генри в полной мере вновь вкусил весь этот потрясающий букет: гибельное бесправие, растерянность до слез, смущение своей позорной наготой. Но теперь это было так...
Ох! Может, виной тому стал его лютый голод по дамскому вниманию, или чертовы листья сыграли тут свою роль – неизвестно, но лейтенант вдруг почувствовал такой знакомый поток возбуждения, полыхнувший жгучими спиралями по всему телу и разом стекший горячей тяжестью вниз живота. Отчего тело Генри передернула сладкая судорога, а пребывавший до сих пор в легких раздумьях член тут же бессовестно встрепенулся.
Что это за... черт?!
Тейлор с испугом выплюнул изжеванные листья, потом так и застыл ошарашенный, нагло пялясь в неизбывном смятении прямо на испанскую красотку. А та, будто почувствовав его взгляд, обернулась. Глаза их, конечно же, встретились – всего лишь на мгновение, не более – но это мгновение показалось лейтенанту вязким и жарким, словно лавина кипучей смолы. Он испуганно отвернулся, бесславно втягивая голову в плечи и ощущая, как сердце долбится в висках с яростью кузнечного молота.