Красавец! И как у него это получается?
Генри всерьез опасался, что его, как основного виновника всех этих непопулярных санкций, потихоньку спихнут за борт, но пока вроде обошлось. По крайне мере, его невольные компаньоны, с которыми лейтенант без удержу качал воду, вели себя довольно дружелюбно, насколько было возможно в таких условиях, и даже слегка подначивали измученного с непривычки морехода, кажется, пытаясь поднять ему – и себе заодним – настроение.
– Чего сник, гаденыш! Шевели плавниками бодрее! Давай, крепче прокачивай нашу кралю! Ну и че ты пыжишься? Это тебе не на пижонский зад дрочить, клецка ты недоваренная, тут сила мужицкая нужна!
– Да слабак он, Флорри, сразу видно – яйцы-то вельможные в кучку смерзлись от ейных тесных штанофф, вот бабы поди-тка и не дают! Признайся, Клецка, ведь не дают тебе нормальные бабы-то? Чего молчишь? Правда глаза колет! Ну, то-то! Вон моя Пенни-красотка, как ухватится за член, так и не отбрыкаешься от пышечки моей, пока три раза ее не отдрючишь по самую глотку! А уж кричит! Как она кричит от того, ребятушки, я сам тут же дурею, что твой кабан. Учись, давай, парень, у дядюшки Зака, пока я жив!
Генри прикинул, хмыкнув с сомнением, что говоривший будет едва ли не одного с ним возраста.
Тут парни благополучно переключились на обсуждение достоинств этой самой Пенни – которые лейтенант, надо сказать, так же счел весьма любопытными – а заодно и всех остальных своих пассий, целый ворох которых прохиндеи якобы имели в своей любвеобильной жизни. Благо, в этот недолгий момент они отстали, наконец, от благоразумно помалкивающего Тейлора, который, стоически закатывая глаза на сей безобидный треп в его адрес, искренне дивился тому, как совпадают самые заветные мысли этой шелудивой братии и его – высокородного в доску джентльмена.
– Что, небось заскучал по мамкиному-то подолу, тютя? – опять вспомнили про него изнывающие от монотонной работы матросы. – Да уж, маман отшлепала бы тебя до поросячьего визга за такие-то дела... Это же надо с начальством подраться! Как тебя еще не вздернули в одночасье, придурок.
Тейлор сознавал резонность их замечаний: в армии солдата, осмелившегося хотя бы непочтительно поговорить с сержантом, с большой долей вероятности запороли бы насмерть. Бывали такие случаи...
Зато во время небольшого передыха, когда количество трюмной воды ощутимо уменьшилось, парни щедро поделились с Генри заныканными жесткими сухарями, которые он, на удивление не сломав зубы, смёл в один присест, запивая такой чертовски вкусной сейчас водичкой с привкусом плесени.