И ничего, дьявол, когда и то и другое слегка отдавало водорослями и крысиным пометом к тому же. Пообедать нормально ведь так и не удалось. С изумлением лейтенант осознал, что ничего вкуснее, кажется, не едал в своей жизни.
– Эй, ушлепок! Говорят, ты граф, – чумазый раздолбай в замшевой, лоснившейся от грязи куртке, которого звали Флорри, скосив подбитый в пресловутой драке глаз, наблюдал за Тейлором с насмешливым интересом.
– Не, я не граф, – лейтенант благодарно слизал с ладоней последние крошки. – Меня Генри зовут, вообще-то.
– Что ж, а меня – Флорри. Я из Корки. А это Зак, он – валлиец, и Рут из Абердина. Смотрю, ты никак голодный, а, Генри?
– Ну, да... Есть немного, – Тейлор чувствовал, как желудок прилип к позвоночнику, свиваясь в мучительных спазмах, а кожа страдальчески обтянула скулы: и сухари с водой, дьявол, только раздразнили аппетит! – Давно не ел просто, ребята. Почитай, с самого отплытия.
– О! Ого! А-а, ну да! Это ты ж у нас акул за бортом пугал.
– Угу, было дело... – Тейлор, в свою очередь, усмехнулся.
А что? Это и вправду смешно, если уж смотреть правде в глаза – он, Генри, и сам бы не преминул посмеяться над этаким блевуном.
– Это я с непривычки, парни. Первый раз, почитай, на корабле. Не знал, что тут болтает без остановки, словно пьяную вошь на коровьем хвосте.
– Хэх! Ну, ничего, попривыкнешь, цуцик, – охотно включился в разговор приземистый, чертовски опытный в вопросах соблазнения Зак. – Это всегда так, когда на новенького. Старичков, признаться, тоже иногда мутит, если качка долгая. Хотя сейчас не особо и калдыбает, просто быстро идем. И это хорошо, – заметил он рассудительно, задрав к потолку грязный палец. – Быстрее придем – деньги быстрее получим. И по бабам! Оторвемся всласть! Ох, и охоч я до этого дела, ребята. Даже выпивку не так уважаю.
Генри сглотнул. Он и сам, как ни крути, был охоч до этого дела, правда, признаваться не спешил по вполне понятным причинам. Соленых шуточек лейтенант уже сегодня наслушался всласть.
– Ха! Здорово вы с Пушкой давеча хлестались! – хлопнул Тейлора по плечу жилистый Рут, который из Абердина. – Давненько у нас никто так не жарил друг друга. А уж на Пушку-то и вовсе никто не полезет – бешеный дьявол! В два счета самоубивцу шею свернет. Ты еще долго продержался, Генри. Хм, а знатно ты дерешься, приятель! У меня чуйка на это дело добрая – я на тебе чуть целый шиллинг не заработал, прикинь. Хотя на твоем бы месте я теперь основательно поберегся. Впрочем, конечно, тебе все равно хана! Пушка теперь злой – он из-за тебя и место, и жалование потерял.