Герцог безумно ревнив и уже извел не один десяток любовников своей обворожительной, но до чертиков неверной пассии. Рассказывают страшные вещи! Правда, никто не знает наверняка, но слухи обо всем этом ходят довольно жуткие... А свидетелей почему-то никто никогда не встречал – только лишь нервные разговоры шепотом.
Например, поговаривают, что чета проклятых герцогов – настоящие вампиры, сосущие кровь у молоденьких, хотя и не слишком невинных юношей, искусно заманивая их таким нехитрым образом в свои липучие сети.
И как же он-то, Тейлор, так влип? Ах да! Он ведь, кажется, поспорил с этим болваном Райзом! На ящик мадеры. О, Иисус! Надо завязывать с выпивкой, не иначе. Если удастся остаться живым.
Генри, на ходу запрыгивая в чулки, а потом в штанины белых офицерских кюло́тов [1], подхватил в охапку остальную амуницию и с облегчением выскользнул за дверь, ободрав локоть о щербатый косяк. До крови. Впрочем, впопыхах он этого даже не заметил.
***
Лейтенант Генри Тейлор пришел в себя только в собственной квартире близ драгунских казарм в Кнайтсбридже: расхристанный, косо застегнутый мундир на нем топорщился, еле прикрывая наполовину заправленную батистовую сорочку. Манжеты кюлотов свободно развевались на ветру, шлепая пуговицами по коленям, пока лейтенант сломя голову несся по пустынным улицам. Облачением в амуницию он даже не стал утруждаться, боясь запутаться в лямках ввиду отчетливой паники в голове. Так и бежал, сжимая саблю в одной руке, а портупею и ремень – в другой.
Ладно хоть сапоги умудрился не забыть. И, кстати, хорошо еще, что никто из начальства не повстречался таким ранним утром, а то – под арестом недели три, не меньше. Позор!
У него оставалось еще немного времени привести себя в порядок перед утренним построением полка. Генри сбросил на кровать мундир и саблю, стащил через голову рубаху, крикнул Гордона. Пусть принесет воды – умыться и побриться.
Верный слуга будто того и ждал – появился в дверях, словно чертик из табакерки, предосудительно поджавший губы на потрепанный вид хозяина.
Ой, тоже мне, нашелся блюститель нравственности хренов!
Но за спасительную – на серебряном подносе – кружку крепкого эля, запотевшую капельками воды, и кувшин горячей воды, Генри готов был стерпеть.
Жадно выпив эль, лейтенант отправил Гордона восвояси, хотя не по правилам этикета было бриться самому, но чувствовать укоризненные взгляды старика сейчас Тейлор был не в состоянии.Увольте! И, вообще, Генри надо сосредоточиться и подумать. Головная боль после эля слегка отпустила, но особой ясности в разбухшее месиво мозгов это не добавило.