Но в данный конкретный момент Генри вовсю пузырился болезненным раздражением, так и распиравшем его порядком изнемогшее за эти дни тело и, не сдержавшись, лейтенант позволил себе неосмотрительно съязвить вослед обходчикам:
– Да, парни, желаю, чтобы вас там русалки не утащили к морскому дьяволу!
Все замерли и уставились на лейтенанта, мягко говоря, оторопело.
– Что? – Тейлору стало слегка не по себе от этих крайне осуждающих взглядов. – Я ж пошутил, джентльмены.
– Ты, Клецка, шути, да знай меру, – замогильным голосом проговорил набычившийся Дин. – И не смей называть ЕГО по имени. Особенно ночью!
– Ой, – Генри демонстративно закатил глаза, – а то что ж?
– А ТО! ОН ПРИДЕТ ЗА ТОБОЙ...
Наступило недоброе молчание. Даже нескончаемый ветер внезапно присмирел. И Генри вдруг с трепетом понял, что жуткая болтанка, не прекращавшееся несколько дней кряду, заметно поутихла. Корабль перестало швырять с волны на волну, и он заскользил на редкость ровно, лишь зловеще поскрипывая мачтами – и еще чем-то там – в наступившей тишине.
Господь! Неужели подношение и нелепый заговор матросов помог? Не может быть! Это же только совпадение!
Но парни, хмыкнув, с удовлетворением переглянулись, а Дин приподнял бровь, будто хотел сказать новичку: «Ну что, съел, ушлепок неверующий!»
Но Генри не хотелось сдаваться, хотя вроде трудно было не поверить в столь убедительную демонстрацию. Все ж таки, лейтенант считал себя относительно образованным человеком и, кроме того, истинно верующим в Иисуса, а не в каких-то там языческих богов и морских демонов. И сейчас, вопреки, казалось бы, очевидному, неуместное упрямство взыграло в нем.
Должен же он, Тейлор, доказать этим безграмотным лоботрясам, кто именно тут прав!
– Придет? Ха! – Генри, в свою очередь, скривился и презрительно выгнул бровь. – Ему, видно, делать нечего, ребята, если он собрался тащиться именно за мной через весь этот чертов океан.
– ЕМУ тащиться никуда не надо, дурья ты башка! ОН – ВЕЗДЕ! – коренастый Бак зябко передернул плечами и задумчиво потер колено, на котором была закреплена грубо выструганная деревянная нога, доставшаяся ему в результате, как говорили, стычки с акулой. – Но если Хозяин почувствует какое неуважение, мигом оглоеда заберет к себе... в чертоги темные... глубины бездонные.
– Ох, прям так уж и заберет? – продолжал хорохориться Генри, но ощутил, как невольно сжалось где-то в районе желудка, и он нервно оглянулся туда, где за бортом шумно переливались неведомые воды. – Я ж ничего такого и не сказал! Вроде?
Лейтенант уже не был так уверен.