– Старику можно сказать. Эврипиду. И Ольге.
– Им можно, – соглашается Карл. – По-любому для проверки нужно несколько человек.
– И еще надо придумать, как Мастера освободить…
– Легко, – говорит Карл. – Там на двери замок совсем никакой. Могу хоть сейчас выпустить. Только его опять запрут…
Концлагерь Эврипид
Дурацкая затея Ленского с желтой звездой дорого нам стоила.
Все детки – один ребенок и пятнадцать взрослых – собрались после завтрака на теннисном корте без сетки, чтобы начать новый игровой день под предводительством Сома и присмотром Кати (никак не могу выбрать, как ее называть – полным именем или кратким, дружеским; она, как и ее питомец, вызывает у меня то сочувствие, то неприязнь, что отражается в том, какая форма имени подворачивается сама собой). На скамье на краю корта примостилась Масяня, бездельничая, но как бы держа наготове кувшин с клюквенным морсом, который принесла на тот случай, если Эрику во время игры захочется пить.
В то утро Эрик усмотрел на Володькиной майке могендовид.
– Почему у тебя звезда?
– Такие звезды немцы заставляли носить евреев.
– Ты еврей? А где немцы?
– Здесь их нет, а я не еврей.
– Тогда почему у тебя звезда?
Володька пожал плечами, только раззадорив любопытство мальчишки.
– А кто тебя заставил?
– Никто. Ношу по своей воле, но это очень сложно. Тебе не понять.
Катя, вероятно, решила, что подвернулся удачный момент, чтобы дать Эрику урок толерантности.
– Владимир неверно тебе объяснил. Заставляли евреев носить желтые звезды только фашисты, а не все немцы. Немцы, как и все люди, бывают разные – хорошие и плохие. А один немец у нас все-таки есть…
Эрик перебил ее:
– Где немец? Покажи.
– Ты с ним уже знаком, – она указала на Карла, стоящего в стороне.
– Это не немец, – заявил Эрик. – Это Купачупа.
Оживился не только мальчик, но и Сом.
– Так он немчура! Тогда все понятно.
– Вот этого не надо, – тоном строгой учительницы осекла его Катерина. – Не надо прививать ребенку ксенофобию.
Ребенок тут же спросил:
– Что такое ксенофобия?
Если воспитательная беседа пойдет тем же путем, то Эрик очень быстро расширит свой кругозор, узнав про педофилию, однополую любовь, садизм и тому подобные перверсии, хорошо, если просвещение не дойдет до некромантии и некрофилии. Эта мысль пришла в голову не мне одному. В образовательный процесс вмешался Старик:
– Ксенофобия – это противное, совсем не интересное насекомое вроде большого паука. Ты ведь не любишь пауков? Я так и думал, не любишь. Стало быть, и про эту штуку тебе знать ни к чему…
– Не сбивайте ребенка с толку, – осекла и его Катерина. – Мальчик должен получать точные сведения об окружающем мире. Уметь четко различать хорошее и плохое. Так вот, Эрик, фашисты – это плохие люди. Они…