Юрганов поспешил в Сызрань, бросив репетиции на несколько дней на Кузнечика. Учительница – красивая, но нервная старая девушка лет пятидесяти – рассказала:
– Это даже не средневековье, это… я не знаю, что это… Мало того, что сначала они сделали из Милы, простите… – она запнулась, – сделали из ребенка… не умею сказать по-другому… уродца… Когда родители заметили, что девочка перестала расти, то решили – это их Бог наказывает за грехи…
– Школа как упустила? – спросил Юрганов. – Вы-то должны были обратить внимание, что девочка не растет…
– В школе-то и заметили! – воскликнула она. – Но после того, как я пришла к ним домой поговорить, девочку перестали пускать в школу. И ведь знали, что можно и нужно лечить, но ведь это же идти против Божьей воли! И ведь, знаете, выяснилось, что спрятать ребенка очень просто. Сказали в школе, что переезжают уж не знаю куда, в другой район, в другой город, забрали документы – и вся недолга. Никто не почесался проверить. Знаю, знаю, спросите: соседи, участковый, кто там еще? Никому дела не было, да и жили фанатики за глухим забором. Я толком не поняла, что за секта – субботники, пятидесятники… По-моему, просто очень нездоровые люди…
Юрганов бросился искать изуверов, наводить справки, растормошил полицию, но талантливой девочки и след простыл.
День второй Кирилл Юрганов
Утром я вскочил ни свет ни заря. Фигурально. Свет пробивался в щели задернутых на окне штор, так что в спальне хоть иголки собирай, однако до зари было далеко. Всего лишь начало пятого, но мне не спалось. Одолевало беспокойство: успеем ли к началу спектакля, если Буряга опять задержится?
Я оделся, умылся, спустился вниз. Хотел пройтись, чтобы унять тревогу. Едва я вошел в вестибюль, в дальнем его конце, рядом с выходом во двор, раскрылась дверь. Вышел высокий парень в черной униформе, остановился, поджидая, пока я подойду.
– Доброе утро.
На бейдже у него на груди значилось: Антон Тропарев. Я ответил:
– Здравствуйте, Антон.
– Решили прогуляться? – спросил он. – Не советую. Рановато.
– Боитесь, что простужусь?
– Собачки.
Собачек я уже видел. Встреча с ними и впрямь похуже простуды.
– И долго они обычно гуляют? Сколько мне ждать своей очереди?
– По распорядку до семи. Но летом можно, наверное, пораньше.
– А есть ли смысл вообще выпускать собак? – спросил я. – При таких-то стенах…
– И стены, и камеры… Но порядок есть порядок. Ладно, подождите минуту.
Он вынул рацию из держателя на плече и проговорил:
– Сань, как слышишь?
– Нормаль, – ответила рация.
– Запри собак.
– Рано еще.
– Если старший по смене приказывает, значит, в самый раз.