– Почему ты уверен, что Сом ее убил? – спрашиваю.
– Знаю, – упрямо говорит Карл.
– Как докажешь? Где доказательства? Будешь его пытать?
– Хотел бы. Но не судьба… В побег надо уходить.
Угрюмо замолкает.
– По-любому вырвусь на волю и приведу полицию, – обещает он зловеще немного погодя. – Всех в этом гадюшнике накажу. Клянусь.
Юрганов заболел Наблюдатель
Данила и Карл решают не рассказывать Мастеру об исчезновении Алии. Как обычно, они навещают его после полуночи.
– Улыбайся, – командует Карл, открывает дверь в камеру Юрганова и растягивает губы в гримасе, которую можно принять за улыбку, только если смотреть на него со стороны затылка.
Мастер их не ждет – в камере темно. Карл добирается до кровати, на ощупь находит ночник на прикроватном столике, включает неяркий свет. Режиссер лежит на спине на неразобранной постели одетый и неподвижно глядит в потолок. Только тяжелое дыхание говорит, что он жив.
– Кирилл Максимович, – шепотом зовет Данила.
Юрганов поворачивает голову, невидяще обращает на него запавшие глаза.
– Воды…
Карл хватает стоящий на столике стакан, бежит в темную ванную. Данила – следом за ним. В слабых отсветах ночника, падающих через открытую дверь, им удается разглядеть, что смеситель в ванне расположен внизу. Карл протягивает Даниле стакан:
– Держи.
Сам хватается за край ванны, подтягивается и перекидывает тело вовнутрь.
– Давай.
Данила передает ему стакан. Карл нащупывает кран с холодной водой, наполняет стакан, передает Даниле. Тот бежит назад, в комнату, ставит стакан на край столика, как можно ближе к кровати, а сам вскарабкивается на койку, пытается напоить Юрганова, который с трудом приподнимает голову и делает несколько глотков. Данила щупает его горячий лоб. Тридцать восемь, а может, все сорок. Без градусника не определишь. Лицо Юрганова тонким слоем заливает липкий пот, будто тело плавится, как парафин, от внутреннего жара.
Внезапно больной беспокойно ерзает, спускает ноги с кровати – Данила успевает соскочить на пол, – встает и, шатаясь, бредет в ванную, откуда доносятся звуки, по которым несложно понять, что с ним происходит.
– Отравился, – бормочет Данила.
Карл восклицает:
– Манька, сволочь! Отравила!
– Надо в больницу, – говорит Данила. – Или доктора вызвать.
– Чуши не мели.
Данила и сам понимает, что генеральша не позволит увезти Юрганова из Бурлыжника и скорее даст ему умереть, чем вызовет врача.
– Что делать будем? Ведь Масяня, гадина, никому не скажет, что Кирилл Максимович болен. Надо своими силами как-то лечить.
– Идем к Харитоновне, – говорит Данила.