– Партнер, посади его в бак.
И посмотрел на мать. Она одобрительно кивнула.
– Так точно, – отчеканил Сом и приказал Гафуру: – Лезь в бак.
– Э-э-э, зачем?
– Лезь, там узнаешь.
Гафур пожал плечами, взялся за борт контейнера и легко перемахнул вовнутрь. Сом передал ему бесчувственного Карла, Гафур осторожно опустил его в мусор на дне бака, а сам выпрыгнул наружу.
Сом закрыл крышку контейнера.
Искушение Эврипид
Все молчали.
Случившееся было настолько невероятным, что ни у кого не нашлось слов, чтобы хоть что-то сказать. Даже Петруша начал было: «Вот блин!..» – и запнулся. Каждый из нас встречался с извращенным чувством юмора и бессмысленной жестокостью больших. Но выбросить человека в отходы, как мусор, – с этим мы столкнулись впервые. Не знаю, как другие, но я очень редко чувствую себя маленьким. Мне порой трудновато приходится в странном мире слишком больших или слишком высоко расположенных вещей. Но это мир, к которому я привык, и трудности никак не затрагивают меня самого. Наверное, потому, что я не смотрю на себя со стороны. Но сейчас я ощущал себя маленьким, ничтожным, бессильным. Мне было стыдно за то, что я такой и не смог защитить товарища.
– Вот блин! – повторил Петруша, и народ будто очнулся.
Не стану пересказывать жалкие бессильные восклицания, в которых мои товарищи выплескивали возмущение, растерянность, гнев, требования справедливости и обещание отомстить. Я заметил, что Ольга молчит, и это образумило меня, как ледяная вода, выплеснутая в лицо. В который раз я восхитился этой необыкновенной женщиной. И устыдился временного малодушия.
Я сказал:
– Бесполезно возмущаться.
Проговорил негромко, но стоящая рядом Татьяна услышала.
– А что, по-твоему, делать? Одобрить?
– Действовать?
– Хорошо придумал, – сказал Петруша. – Действуй. Открой бак.
– Надо их заставить, чтобы выпустили.
– Подай заявление в Гаагский суд.
Меня поддержал Данила:
– Прежде всего ни за что нельзя соглашаться играть с мальчишкой, даже разговаривать с ним.
Я увидел, что Ольга одобрительно кивнула.
– Дальше-то что? – спросила Анна Михайловна. – Требовать? Мы требовали. Помогло? Вот то-то. Хочешь, чтобы всех пересажали?
– Надо ей объяснить, что с людьми нельзя так поступать, – сказала Маша.
Старик подхватил:
– Кротостью надо усовестить.
– Голодовка, – сказал Данила. – Объявим голодовку.
– Тебе, бугаю, легко голодать, – завелась с пол-оборота Анна Михайловна. – А с моим здоровьем распорядок необходимо соблюдать. Один прием пищи пропустишь – тут же расплатишься.
Ее поддержала Матушка:
– Это для вас, молодых, пустяк, нам голодать никак нельзя.