Катастрофа Кирилл Юрганов
Прошлое
Я знал заранее, что Немрич откажет, и заранее приготовил довод, против которого он не сможет устоять. Дедовские часы. Мне было лет семь, когда дед прислал мне в подарок старинные карманные часы. Родители показали дедов подарок и сразу же спрятали, справедливо полагая, что мальчишка часы сломает или потеряет. Всплыл брегет, когда мы с матерью два года назад разбирали вещи отца, после его смерти. Часы не вызвали никаких ностальгических воспоминаний – деда я почти не знал, тот жил далеко и давно ушел в мир иной, так что его подарок был просто случайно доставшейся антикварной вещицей. Можно, конечно, упрекнуть меня в холодности, в том, что я не чувствую связи поколений, не связан корнями с предками, но не стоит делать поспешных обобщений. Что-то такое, наверное, всколыхнулось, поскольку я стал носить старинные часы с цепочкой вместо smart watch на запястье. Немрич спикировал на дедовы часы, как ястреб.
– Покажи, что у тебя там такое.
Я отстегнул цепочку и протянул ему часы. Всякий знал, что Немрич – знаток и коллекционер старины. Повертев часы в руках, он пробормотал разочарованно:
– Ничего особенного. Начало двадцатого века. Массовое производство.
Часы, однако, не вернул, продолжал небрежно вертеть в руках. Я поверил бы ему, если бы не раскопал в Сети сведения о сокровище, подаренном дедом. Это были часы – репетир четвертной «Калашников» производства компании Kalaschnikoff & Fils. Фирма основана в 1832 году в России и занималась продажей часов из Швейцарии, а также выпускала собственные часы. В каталоге такие, изготовленные в России, стоили сто пятьдесят тысяч. Мои могли потянуть на большее, если их привезли из-за бугра. Я не стал выяснять.
– Мне в общем-то массовка не нужна, – продолжал Немрич, – но за небольшую цену мог бы, наверное, взять. Большую тебе никто не даст.
Я сказал небрежно:
– Вы их сами взять не захотите, когда узнаете, где они побывали.
– Если в Чернобыле, то радиация там давно развеялась.
– Хуже. Дед из ГУЛАГа не вернулся. Часы он, так сказать, при себе хранил. Сами понимаете, где в таких местах ценные вещи прятали. Помер он там. А перед смертью достал и передал часы товарищу: если, мол, выйдешь на свободу, отдай моему внуку.
В войне с коллекционером все средства хороши, и тут уж не до морали, потому что истинный коллекционер, чтобы добыть вожделенный раритет, готов на все. Убить, может, не убьет, но обмануть точно обманет. Заморочит голову и выманит. За бесценок или задаром. И совесть в нем не шелохнется. У него оправдание – страсть.