Мы поднажали. Вся банда отступила. В высокой траве слева, у самого края дорожки, осталась лежать то ли одна из собак, то ли еще что-то… Разглядеть, что именно, было невозможно.
– Вроде какие-то тряпки черные, – сказал Захар.
– С помойки притащили, – неуверенно предположил Сева.
В отличие от них, я себя не обманывал. Знал, что это Миша. Возле него упрямо продолжала шнырять с истерическим лаем маленькая собачонка, похожая на злобный футбольный мяч, обросший грязным волосом. Последняя защитница. Остальные бандюги следили за нами, расположившись шагах в шести поодаль.
Захар пнул защитницу, она, завизжав, покатилась к своим. Мы подошли как раз в тот момент, когда смолкли трагические аккорды реквиема…
Описывать не стану. Скажу лишь, что мой бедный Кузнечик был наполовину съеден. Судьба отказала ему даже в такой малости, как посмертная значительность. Великий актер превратился даже не в труп, а в полуфабрикат, мясную тушку, разделанную не по правилам и нелепо облаченную в обрывки черной рубахи.
Чувство вины ударило меня, как электрический разряд: «Вот она, моя ответственность!»
«Хочу – бью, хочу – не бью» Наблюдатель
Разумеется, они завтракают в большой столовой. Хельга не позволяет себе распускаться даже в походных условиях. Они с Эриком сидят за длинным столом на своих обычных местах. На тех же, что в большой квартире в Москве. Она – там, где положено сидеть хозяйке дома, несмотря на то что хозяйское кресло на противоположном торце пустует. Эрик помещается сбоку, по правую руку. Рядом с ним воспитательница, Екатерина.
Разумеется, учитывая время дня, это не завтрак, а ланч. Несмотря на это элегантное название, еда простая. Хельга воспитывает сына как маленького лорда. И делает лишь одну уступку аристократической педагогике – обходится без порки. Она не уверена, что современные британские аристократы лупцуют розгами своих отпрысков, однако они по-прежнему пичкают их пориджем, о чем не раз Хельга напоминает Эрику. Его это мало утешает:
– Лучше бы меня пороли…
Полезную овсяную кашу без масла и без соли (о молоке и речи не могло быть) он люто ненавидит, а березовую ни разу не пробовал. Правда, некоторые врачи утверждают на YouTube, что пользы от овсянки не больше, чем от порки, но Хельга считает, что верность традиции выше медицинских соображений: нельзя же разом отказываться ото всех основ воспитания будущего хозяина жизни.
Эрик давится безвкусным овсом, но, не пикнув, выгребает с тарелки все дочиста.
– Съел! Идем сажать Купачупу в ящик.
– Эрик, – укоризненно произносит Хельга, – ты же видишь, я не допила кофе.