– Вася, что значит «умерьте»? – спросил Петруша. – Где ты слово такое выкопал?
– «Умерьте» значит «заткните глотки», – рявкнул Старик. – Спать хочу я лично. Спал уже, но вы разбудили. Никакого уважения к старости!
И ведь послушались, заткнули глотки. Его уважают. Причем не за сомнительную старость.
Хратов потушил свет и продолжил разговор. Судя по обрывочным фразам, он обсуждал предстоящее представление. В основном он слушал и отделался краткими фразами. «Да, в общем, все готово». – «Над этим сейчас работаю». – «Вся военная техника на ходу, заправлена». – «Нет, нет, генерал их еще не видел». – «Сегодня, как только прибудет». – «Именно сейчас. Везу из Вышнего Волочка в Арсенал…» У меня даже мелькнула параноидальная мысль: не заманивает ли он нас на призывной пункт? Я тут же отбросил ее как нелепую, но на душе было тревожно – куда тащу малых сих и как их хотят на самом деле использовать? Смогу ли их защитить?
Малые сии некоторое время перешептывались, затем смолкли. Уснули.
Мне не спалось. Я неотрывно смотрел в окно, хотя смотреть было не на что. Мы мчались по узкому тоннелю, пробитому в лесу, а лес во всей средней полосе однообразен. Днем гипнотизирует бесконечной зеленой лентой мелькающих деревьев, ночью непроглядно черен, невидим во тьме. Меня точила тревога. Может, виной тому была мохнатая лесная темнота, метавшаяся за окном. Я корил себя за то, что доверчиво польстился на посулы Хратова… Не ждет ли нас новая трагедия? Прежняя до сих пор тяжелым камнем давит мне сердце…
Меценат ниоткуда Наблюдатель
Прошлое
«А если это какая-нибудь ловушка? Скажем, какой-то российский алхимик открыл способ добывать адренохром не из детей, а из минималов… Тьфу, какая дрянь в голову лезет! Сколько всякого мусора скопилось в подсознании…» – думает Кирилл Юрганов, сидя в ночном микроавтобусе, который увозит его и пятнадцать маленьких актеров навстречу неведомому будущему.
Познакомимся с ним поближе. Его биография того заслуживает. Он родился в театре. Его мать Елена Станиславовна, несмотря на позднюю беременность, явилась в театр и почувствовала схватки во время репетиции второго акта «Не в свои сани не садись». Ехать в роддом отказалась, ее отвели в гардеробную, и там, как крестьянка в старину на краю поля, она на старом диване разрешилась от бремени. Впрочем, это, возможно, всего лишь легенда, которую мать рассказала маленькому Кирюше, и он верил в нее лет до двенадцати. Да и как было не поверить – театр окружал его всегда, сколько он себя помнил. Отец, Максим Владимирович, был театральным художником, а ритм семейной жизни определялся мамиными дневными репетициями и вечерними спектаклями. И все разговоры в семье вертелись в основном вокруг театра. Неудивительно, что первым словом, которое Кирилка произнес, было «тят». Вероятно, это тоже семейная легенда, но он верит в нее до сих пор.