Поостыв, я увидела, что Рамон не так уж сильно похож на Захара. Фактически совсем не похож. Не только внешне, но и в умении… как бы это сказать… в умении ухаживать за женщиной. Сравнивать их – все равно что трактор с «мерседесом». Захар очень забавно объяснился мне в любви и попросил стать его женой. Привез на экскурсию в Арсенал, чудовищное место, оправдывающее свое название. Кошмарное здание, похоже на громадную казарму. Если это слово применимо к строению, в котором могли бы размещаться склад боеприпасов или казарма. Одним словом – Арсенал. Коллекция пушек и танков была более чем уместна.
Долго водил по оружейному парку и терзал дотошными описаниями калибра и скорострельности каждой пушки, ходовых характеристик и брони каждого танка, а этого добра в его коллекции было немало. Я понимала, к чему идет дело. Это вроде брачного танца глухаря или тетерева, а потому терпела, правда не притворялась, что мне интересно. Я такого навидалась. Можно сказать, на броне вскормлена… или как там. Наконец, решив, вероятно, что полностью очаровал и завоевал меня своими воинственными железками, он спросил с солдатской прямотой:
– Пойдешь за меня?
– Пойду.
– Любить будешь?
Что я могла ответить после такой впечатляющей экскурсии?
– Господин генерал, вы разве до сих пор не поняли, что я и сейчас вас люблю?
Я не лукавила. Коль решила, что он принадлежит мне, то заранее любила его, как любят хрипящего, безобразного, кривоногого бульдога с плоской, брюзгливой, как у Черчилля, мордой или непомерно разжиревшего ленивого кота, больного диабетом.
Неудавшийся протест Эврипид
Рано утром милый Эрик, сама непосредственность, ворвался в барак, трубя в дудку, издававшую мерзкие звуки.
– Тру-ту-ту-ту! Человечки, просыпайтесь!
Для актеров ранее пробуждение смерти подобно, разбудить нас не так-то легко. Один лишь Данила проворчал:
– Малыш, не мешай людям спать.
И вновь уснул. Счастливец. Я, проснувшись, уснуть не могу, а потому стал наблюдателем дальнейших событий. Эрик не унялся. Затрубил пуще и закричал:
– Человечки! Вставайте! Я вам приказываю!
Вероятно, со спящими он чувствовал себя свободнее, чем с бодрствующими, – так мы более походили на живые игрушки. Полусонный Данила приподнял голову:
– Знаешь, если бы я в твоем возрасте приставал к старшим, меня бы выдрали как сидорову козу.
Эрик опустил дудку.
– Что значит «выдрали»?
– Выпороли, – пробормотал Данила, уронил голову на подушку и уснул.
Эрик затрубил. Данила проснулся.
– Чего?
– Почему тебя выпороли?
– Меня не пороли, а вот кое-кого надо бы, – зевая проговорил Даня и состроил страшную гримасу. – Чтоб не будил взрослых.