Я переломила себя. Противно было слышать, как спрашиваю:
– Юрий, вы обещали подумать…
Он равнодушно:
– Ничего у нас с вами не выйдет, Ольга Романовна. Во-первых, я вам не верю. Вы не можете дать гарантий, что выполните ваши соблазнительные обещания. А во-вторых, вы их не способны выполнить. Ваше влияние держалось на авторитете генерала, без него вы никому не нужны… Да вот хотя бы сейчас – никто из прежних друзей не пришел на выручку, никто за вас не вписался… Кто же станет двигать меня по вашей просьбе?
Мне удалось сохранить бесстрастное лицо. Не дрогнула ни единой черточкой. Безразлично пожала плечами и отвернулась. Когда он вышел, я разрыдалась.
Маски! Маски! Маски! Наблюдатель
Игра в концлагерь обрыдла Эрику до чертиков. Человечкам хорошо, они просто выполняют то, что он им приказывает. А он за всех в ответе. Вынужден все время придумывать что-нибудь новое. А оно не придумывается. А если придумывается, то скоро надоедает. Сначала было очень весело сажать одних человечков на спину другим и заставлять их бегать наперегонки, а теперь скучно. Заставлять их маршировать – скука скучная. На кулачках они не дерутся, как ни заставляй. Притом Катька ругается. А сама ни одной хорошей игры не знает. И Сом ничего не подсказывает.
– Вы начальник, герр комендант, всё в вашей власти.
Сом и Екатерина сидят на лавочке на краю теннисного корта и переругиваются.
– Вы хоть понимаете, что делаете? – укоряет охранника Екатерина. – Уродуете ребенка.
– Делаю из него настоящего человека, – отвечает Сом.
– Ах, бросьте ваши штирнеровские бредни. Ему в демократическом обществе жить, а не в гитлеровском рейхе.
Сом передразнивает:
– Ах, бросьте ваши дерьмократические бредни. Что вам дала дерьмократия? Думаете, что воспитываете гражданина. А на самом деле за скудную плату прислуживаете капризному барчуку.
– А что вам дал Штирнер и его «единственный»? За скудную плату охраняете вздорную генеральшу и ее капризного сынка.
Они замолкают, обеим сторонам крыть нечем. Момент неловкости. Сом вытаскивает из рукава козырь:
– Будь проще, Катя, поближе к народу.
– Это к вам, что ли? – иронизирует Катька. – Не смешите.
– А чего? – Сом, не приподнимая ягодиц от скамьи, подъезжает к ней. – Чем я плох?
Екатерина отодвигается. Отворачивается.
Взрослым не до мальчика. Он обижен. Думает: «Ну и пусть. Без них справлюсь. Прикажу человечкам походить строем, а сам тем временем такое придумаю, что все удивятся…»
Человечки, как всегда, прохлаждаются (слово это Эрик перенял от мамы; оно кажется ему очень взрослым). Расселись на краю корта, на дальнем от взрослых конце лавочки, и тихо переговариваются. Один только Сеня топчется неподалеку и ждет указаний.