– Спасибо, друг.
Петруша усмехнулся и высыпал из берета на траву оставшиеся камешки.
– Хорошо обо мне думаешь, если за порядочность благодаришь.
Вот это прокол! Я забормотал смущенно:
– Ты неправильно понял…
Он махнул рукой.
– Не бери в голову, я не в обиде. Говорю же, судьба дырочку найдет.
Побег. «Я с вами хочу» Наблюдатель
Тихий шепот:
– Оля…
Ольга мгновенно просыпается:
– Что?! Уже?!
Она дежурила первой, затем решила не спать, но, несмотря на возбуждение, незаметно уснула. Разбудила почему-то Маша.
В темную комнату сквозь узкую щель между сдвинутыми шторами пробиваются тусклые отблески света со двора. За шторами Катя сидит с ногами на подоконнике, прислонившись спиной к оконному откосу, подобно героине многочисленных изображений романтической девы, мечтательно глядящей на луну в ночном небе. Катя смотрит вниз на безлюдный ярко освещенный двор Арсенала и ждет, когда погаснет свет. Ей вспоминается, как в детстве она пряталась в шкафу, в своем собственном маленьком домике, куда нет входа никому, кроме нее…
– Слезла бы ты с окна, – капризно требует по ту сторону шторы в глубине темной комнаты Анна Михайловна. – Раздражаешь. Тебе развлечение, а я уснуть не могу.
Притворяется, будто не знает, почему Екатерина бодрствует.
Маша шепчет Ольге:
– У Матушки опять приступ.
Слышно, как в вестибюле большие часы бьют один раз.
– Таня, который час? – спрашивает Ольга.
– Час тридцать.
Значит, она проспала меньше получаса. Ольга спрыгивает на пол, пробирается к соседней кровати, где лежит Матушка, тихо спрашивает:
– Очень худо?
Матушка не отвечает, трудно, со всхлипываниями вбирает в себя воздух.
– Сейчас, сейчас, – шепчет Ольга.
Трет ладони одна другую, будто добывая энергию, словно огонь трением. Почувствовав ток между ладонями, взбирается на кровать, пристраивается на коленях рядом с Матушкой, подносит руки к ее груди и чувствует, как та начинает жадно сосать энергию. Ольга чувствует, как поток чи, жизненной силы из окружающего пространства, проходит через нее и вливается в тело Матушки. Сама она всего лишь насос, перекачивающий энергию. Постепенно дыхание Матушки успокаивается, но сердце колотится по-прежнему, а грудь поглощает чи, как растрескавшийся такыр воду…
Внезапно тускло светящаяся щель между шторами пропадает. В комнате наступает глухая темнота.
– Свет погас, – сообщает Катя.
Тусклая щель между шторами вспыхивает яркой линией.
– Погаси фонарик! – почти кричит Татьяна. – Со двора увидят.
Катя выбирается из-за штор. Направленный в пол луч мягко растекается по комнате.
– Безобразие, – громко возмущается Анна Михайловна. – Поразительный эгоизм. Хотите бежать – пожалуйста, никто не мешает, но зачем людям не давать спать? Не понимаю, как тебя, Екатерина, с такими замашками взяли воспитывать ребенка. На месте Хельги Романовны я давно бы выгнала.