– Хорошо. А то нас, пацанов, на две команды не хватит.
И запрыгал на одной ножке, вопя:
– Футбол, футбол, футбол!
Даня остановил его:
– Постой-ка… Мяч-то у тебя есть?
Эрик застыл на одной ноге.
– Есть. Много, для тенниса.
– Нужен вот такой, большой, футбольный, – Даня показал, какой именно.
– Такого нет, – сказал Эрик и добавил важно, копируя, должно быть, мать: – Но прикажу, чтоб срочно доставили… Я сейчас!
Он вприпрыжку выскочил из барака, а мы вновь принялись совещаться. Мнения, как всегда, разделились. Большинство оказалось коллаборационистами, которым представилось, что тюремное заключение превратилось в заботу об одиноком ребенке.
Эрик вернулся с мячом. Мы разделились на две команды – мужскую и женскую. Эрик, разумеется, объявил себя капитаном мужской. Он же выбрал и капитана противниц – указал на Лору.
– Вот она пусть будет.
Петруша прошептал Лоре:
– Ого, у тебя появился новый поклонник. Имеешь шанс стать миссис Бурлыжник. Лет эдак через пятнадцать. Все равно раньше нас отсюда не выпустят.
– А ты ко мне в шуты пойдешь, так, что ли? Зря мечтаешь. К этому времени наши возьмут власть, и тебя, если не перевоспитаешься, повесят на воротах.
Она была крайней анархисткой, правда келейной, книжной. Ни в одной партии не состояла, в акциях участия не принимала и ни разу в жизни не видела настоящего живого анархиста.
Матушку и Анну Михайловну, катастрофически неспособных играть в футбол, от игры освободили. Масяня, которая в разгар игры пришла посмотреть, все ли в порядке, увела их работать на кухню, чтоб не болтались без дела. На кухне они впоследствии и закрепились, перейдя из актрис в кухонные работницы.
«Не умеете бегать, будете чистить картошку», – как выразилась Масяня.
Чистить картошку они тоже не умели, но по крайней мере были при деле.
Сверчки ищут выход Эврипид
Вечером весь народ собрался в мужском бараке. Женщины спустились вниз в полном составе, за исключением Матушки, которая за день так устала, что вряд ли сумела бы после собрания подняться по лестнице.
– Пусть Сенька выйдет, – потребовала Лора, входя в барак.
– Семен Семенович, ты бы и впрямь того… – мягко предложил Старик. – Все-таки начальство, нам при тебе неудобно языки распускать. Вдруг невзначай чего-нибудь неладное ляпнем…
– Сдерживаться надо! – сварливо буркнул Сеня.
Вероятно, он понимал, почему его просят уйти, но хотелось удалиться с достоинством.
– Будто сами не знаете, – вкрадчиво проговорил Петруша. – Почтение почтением, а натура сама собой прет. Вы когда-нибудь карбид в дачный нужник бросали?
– Нет, – сказал сбитый с толку Сеня. – А зачем?