– Вера Васильевна, слушайте внимательно! Немедленно поезжайте ко мне домой и вызовите слесаря, чтобы сменил замки на входной двери. Вы поняли?! Срочно! Как можно быстрее!
Молчание. Потом:
– Господи, как же так, Хельга Романовна!.. Я не в Москве. Я у мамы в Вологде. Мигом соберусь, в такси и на вокзал…
Я разорвала связь.
Власть переменилась Наблюдатель
Мария Макаровна Чернобородова, которую за глаза зовут Масяней, въезжает на кухню на белом коне, как государь-император Александр Павлович в побежденный Париж. Кухня, в отличие от Парижа, еще не знает, что она оккупирована.
– Мария, где вас черт носит? – вопрошает Марта Рудольфовна. – Надо…
– Мне виднее, что надо, – срезает ее Масяня. – Вы лучше проследите, чтобы для наших гостей обед был готов без задержки. Время-то обеденное.
– Маня, ты чего командуешь? – спрашивает повариха Наталья Харитоновна. – Не лезь не в свое дело. С голоду гости не умрут, бутерброды уже нарублены.
– Бу-тер-бро-ды?! – Масяня изображает удивление пополам с возмущением. – Значит так: водка, закуски, рыба красная, грибы, соленья, на первое – консоме с пашотом, на второе – бараний бок с гречневой кашей, на десерт – торт с маракуйей. Очень скромно, но поскольку времени мало, ничего более сложного приготовить не успеете. Так что пошевеливайтесь.
– Это Хельга Романовна приказала? – осведомляется Марта Рудольфовна.
– Пожелание гостей.
– Я должна проконсультироваться с Хельгой Романовной.
– В этом нет нужды, – отмахивается Масяня. – Можете проконсультироваться со мной.
Марта Рудольфовна пренебрежительно сообщает:
– Я иду к Хельге Романовне.
– Идите. Однако я вам настоятельно рекомендую не портить со мной отношения.
Повариха Наталья Харитоновна возмущается:
– Это почему же не портить? Что ты за птица такая?
При этом сама она домоправительницу терпеть не может.
– А вам, Наталья Харитоновна, – отвечает Масяня, – я столь же убедительно советую воздержаться от иронических замечаний.
По непонятной причине в ее речи отсутствует привычная всем крикливая простонародная интонация, а потому повариха, сбитая с толку, не находит что сказать и прибегает к одной из заготовок, которых у нее множество:
– Маня, говори, да не заговаривайся.
Масяне надоедает играть с кухней в кошки-мышки, она подбоченивается и объясняет без затей:
– В общем, так, бабы, власть переменилась. Хельга не у дел, она как бы под арестом, главный у нас Корень, а слушаться вы все будете теперь меня.
– Это невозможно, – шипит Марта Рудольфовна. – Вы врете.
Наталья Харитоновна спрашивает:
– Что за Корень?
– Командир.
– Тот, что ли, здоровый мужик? Зовут-то его как? Имя человеческое у него есть?