– Простите, что беспокою, но Эрик отказывается спать в своей комнате. Требует, чтобы вы взяли его к себе.
– Вы узнали, чего он боится?
– Мальчик говорит, что Купачупа видит в темноте. Ночью вылезет из бака и проберется в его спальню.
– Господи, я и забыла о мерзком карлике, – с досадой произносит Хельга. – Скажите Эрику, что я сейчас к нему приду, и не сочтите за труд передать Василию, чтоб зашел ко мне минут через двадцать.
Эрик ждет ее, сидя в пижаме на разобранной постели.
– Мама, я боюсь. Придет Купачупа…
– Эрик, ты напугал сам себя, – строго говорит Хельга. – Нет никакого Купачупы. А тот, кого ты так называешь, просто обычный человек, карлик. Ему не повезло, он не вырос, как другие дети, и оттого злится на весь белый свет.
– Он не похож на обычного человека, – упрямо говорит Эрик.
– А ты присмотрись к обычным людям и увидишь, что очень даже похож. Другие только ростом повыше. Ты ведь не боишься людей?
– Не боюсь.
– Вот и его не бойся. Ты смелый мальчик, и не забывай, что станешь генералом, как папа, когда вырастешь. А генералы никого не боятся, даже монстров.
Вернувшись в свой будуар, она вызывает Василия.
– Ступайте на хоздвор и выпустите карлика. Да постерегитесь, не то он вас покусает. Человеческие укусы долго заживают.
Василий молча кивает и выходит.
Возиться с кусачим карликом он считает ниже своего достоинства и перепоручает задание Сому. Тот, откинув крышку, обнаруживает, что бак пуст. Проклятый уродец ухитрился выбраться наружу. Сому наплевать, где он сейчас и как сумел выкрутиться. В конце концов, засранец получил свое, пусть гуляет до следующей экзекуции.
«Недостойно мстить по мелочам, – думает Сом. – Подлинная месть должна убивать наповал. Карликов в особенности».
Ночной визит Наблюдатель
Ночью Юрганов просыпается от странных звуков. Спросонок ему чудится, что дверной замок грызет железная мышь. Он зажигает настольную лампу. Мышь не унимается. Юрганов прислушивается и понимает: кто-то пытается отпереть его одиночку. К этому времени Юрганов уже думает о спальне для прислуги как о камере; до того, чтоб мысленно ее именовать «хатой», он еще не дошел – стилистика не та, к тому же он предполагает, что камера получает такой статус, когда в ней содержится несколько арестантов. Есть ли особое название для одноместных помещений, он не знает. Мышь меж тем все скребется и скребется. Юрганов с любопытством и без особой тревоги ожидает результата возни – сумеет ли неизвестный справиться с замком. Если это Масяня, у которой вдруг вспыхнули романтические чувства, то у нее есть ключ. При всем при том ему вряд ли суждено вызывать любовное томление у таких дам, как Масяня, – он оценивает себя беспристрастно и так высоко не взлетает. А если бы хозяйка послала ассасина, чтобы удавить его за непокорство и непочтительность, а затем замаскировать смерть под самоубийство, она снабдила бы исполнителя ключом. Юрганов не то чтоб совсем не верит в такую версию, но полагает, что еще не достиг критического градуса непочтительности. Впрочем, у каждого своя шкала. Других версий он не выдумывает. Да и эти шуточные, несерьезные.