Челядь вскакивает со стульев, галдя нестройно:
– Хельга Романовна, проходите!
– Хельга Романовна, садитесь!
– Хельга Романовна…
Она хочет тут же уйти, но не может. Ее удерживает вид мерзкого карлика, распластавшегося на брюхе. Хельга не в силах противиться жадному, буквально физическому желанию увидеть, как растопчут уродца, с появления которого начались все ее беды. Плевать на Сома, который приветствует ее едва заметным, то есть непочтительным кивком, он очень сильно об этом пожалеет. Но это потом. А сейчас она должна увидеть…
Сом тем временем ухватывает ручки на спине Карла, глубоко приседает с широко расставленными ногами, как штангист перед подъемом штанги рывком. Резко выдыхает, громко хакает и мощным движением возносит Карла над головой. Затем прогибается, как бы взводя пружину, чтобы метнуть карлика как можно дальше одним слитным движением всего тела, а потому сильно удаляется от оси, проходящей через центр тяжести, теряет равновесие, переступает на месте, шатается, делает шаг в сторону, отклоняется назад, роняет груз и тут же валится на спину, рухнув на Карла всей тушей. Зрители вскакивают с мест.
Корень одним прыжком оказывается рядом, отшвыривает Сома. Карл лежит неподвижно.
– Эй, приятель, очнись, – Корень снимает с него шлем, похлопывает по щеке. – Воды принесите!
Пока несут воду, он стаскивает с Карла амуницию. Карл открывает глаза, смотрит на Корня, не узнавая.
– Ты как? – спрашивает Корень. – В глазах двоится?
Показывает ему указательный палец.
– Сколько?
Карл не отвечает. Похоже, он не понимает вопроса. Корень приподнимает его, помогает сесть. Внезапно Карла рвет. Корень едва успевает отскочить. Ставит диагноз:
– Сотрясение мозга. Матч окончен.
Сом, поднявшись с пола, мнется в стороне.
– Сука, всю игру испортил! – кричит ему Рэм.
Корень подходит к Сому:
– Говорил тебе, не обижай.
– Корень, я не нарочно…
Корень намеренно не спеша, по-мужицки разворачивается и со страшной силой бьет Сома в ухо. Сом падает.
Хельга поворачивается на высоких каблуках и уходит удовлетворенная.
Раскол Наблюдатель
Ни слова об Алие. Не потому, что ее забыли. Каждый носит ее в себе. Засыпает с мыслью о ней. Просыпается, думая: Алия. Матушка и Маша потихоньку, чтобы не слышали соседки по комнате, плачут. Карл полночи ворочается на матрасе, разрабатывая и отбрасывая планы побега и мести. Эврипида терзают мысли о бренности человеческого существования. Он тщетно пытается настроиться на правильное отношение к смерти. Константин помнит наизусть:
«У Чжуан-цзы умерла жена, и Творящий Благо пришел ее оплакивать. Чжуан-цзы же сидел на корточках и пел, ударяя в такт по глиняному тазу.