Я ушел из маленькой квартирки на Солончаковской улице с тяжелым сердцем. Не спал всю ночь и корил себя за неосторожность и безответственность. С какими бы прекрасными намерениями я ни привел Мишу в Академический театр, но разбил алмаз, который подарила ему судьба. Обязан был осознать, что, сводя вместе на одной сцене больших актеров и маленького человечка в роли главного трагического героя, можно добиться только комического эффекта, но никак не драматического.
Пусть маленький человечек – гений. У Homo sapiens, как у всех прочих животных, большой размер – признак превосходства, а малый – ничтожества. И этого не изменит никакая разумность, когда различие между большим и малым столь велико. Это означает, что у Михаила Кузнецова нет ни малейшего шанса стать драматическим актером. Лучшее, на что он может надеяться, – цирк, балаган, музыкальное шоу. Его положение безнадежно.
Под утро я задремал, а когда открыл глаза, решение безнадежной проблемы ожидало меня в сознании, будто находилось там постоянно. Я удивился, что прежде его не видел. Решение было простое: драматический театр, труппа которого состоит из минималов и больших актеров. Такого театра нет и не было, вероятно, ни в одной стране, но это не значит, что быть не может. Почему я сразу не догадался совместить оба подарка, которые поднесла мне судьба, – драматурга Костю Каледина, Эврипида, и актера Михаила Кузнецова, Кузнечика? Ни один драматург на свете не станет писать пьесы, в которых наряду с большими персонажами действуют минималы, играющие не кого угодно, а именно минималов. Эврипид напишет. Он талантлив… Актер из него средненький, зато писатель…
Я помчался на Солончаковскую, чтобы как можно скорее рассказать Кузнечику о своих планах – «исцелить», как мысленно твердил про себя, – взлетел на второй этаж, позвонил и почему-то сразу понял, что не откроют. Вопреки интуиции, я жал и жал на кнопку звонка, отказываясь поверить, что Михаил Кузнецов исчез из моей жизни и, возможно, его никогда не удастся вернуть.
На Югре Кирилл Юрганов
Прошлое
Я долго ломал голову над тем, куда усадить Василия Ивановича – на переднее или заднее сиденье, что было одинаково опасно. Подумал было, а почему бы попросту не посадить его к себе на колени, но тут же понял, что лучше придержать при себе эту идею, которая, однако, подсказала простое решение – детское креслице.
Василий Иванович унизительное предложение отверг. Он как-никак профессиональный циркач, заслуженный деятель, и уподобление его дитяти не лезет ни в какие ворота. В креслице он не сядет.