– Да чем же мы тебя опутали?!
– Само ваше присутствие в Арсенале – обуза. Сама мысль о том, что вас угнетают и что я обязана вступиться за угнетенных малюток. Мне что, своих проблем не хватает? Спасибо, выше крыши. Сом скалится похабно. Вася, хозяйский клеврет, ест глазами и норовит тайком, как бы случайно, прикоснуться. На большее не решается – хозяйку боится. Но все равно противно. Приходится быть начеку, следить за дистанцией. А звереныш, дикий малютка Эрик! Постоянно надо его одергивать, чтобы пакость какую-нибудь не ляпнул или не сотворил, да притом дергать деликатно, не то его мамаша разгневается… И тут вы – здравствуйте, пожалуйста… Постоянно ждете, что вас защитят, за вас вступятся, вам помогут. И при этом держитесь на равных с нормальными людьми, пуще того – с высокомерием. Будто малые размеры дают вам какое-то превосходство. До того как встретилась с вами, я в жизни не видела ни одного лилипута. Можно сказать, не знала, что они – то есть вы – существуют на свете. Поначалу вы мне даже понравились. Такие забавные, веселые, артистичные. И я, как могла, старалась защищать вас. Так меня воспитали. Знаешь, все эти либеральные ценности: все люди равны, независимо от расы, цвета кожи и, оказалось еще, независимо от роста, – все имеют право на свободу и бла-бла-бла. Я и сейчас верю в эти ценности. Но на практике оказалось, что они не ко всем людям применимы. Оказалось, что, помимо прочих свобод, есть еще и свобода выбора. Стать преступником – это тоже свободный выбор.
Ольга от возмущения забывает о спящих неподалеку волкодавах и кричит во весь голос:
– Екатерина, неужели ты нас в преступники зачислила?!
– Подожду, пока вы угоните броневик. Хотя вообще-то достаточно только намерения.
Полевая кухня Наблюдатель
Еще нет семи утра, а Эрик босиком и в пижаме уже молотит кулаками в дверь комнаты, где спит Масяня. Она выходит в коридор заспанная.
– Чего тебе, юный злодей?
– Принеси хомячка, – требует Эрик.
– Ты у мамаши спросил разрешение?
– Вчера она сказала, что ты его принесешь, когда я захочу.
– Мне она такого не приказывала, чтобы нести ни свет ни заря. Сначала умыться надо, зарядку сделать, кашу съесть, а потом уже выдам тебе мыша, когда ты захочешь.
Она, не поворачиваясь, шагает назад и захлопывает дверь. Эрик барабанит кулаками в дверь. Масяня открывает.
– Ты чего-то не понял?
– Я хочу сейчас.
– Дождись, когда маманя проснется. Спроси, можно ли поиграть с мышом до завтрака? Если разрешит, я принесу.
– Сейчас.
– Может, разбудишь маманю и спросишь?
Эрик очень хорошо помнит, как поступает мама, если разбудить ее спозаранку. Он сердится: